Книга Беглая целительница для дракона, страница 106 – Виктория Серебрянская

Я откинула одеяло и босиком подошла к окну. Пол был ледяной. Но с той стороны окна по подоконнику, сверкая в лучах ослепительно яркого солнца, бежали ручейки. Небо, вчера еще низкое, серое и тяжелое, теперь сияло пронзительной, почти летней синевой. Мороз ослаб, оставив после себя удивительную, хрустальную свежесть и тающий снег. При виде этой картины на душе вдруг стало удивительно легко — так бывает, когда выздоравливаешь после затяжной болезни и впервые выходишь на улицу. Все тревоги вчерашнего дня не исчезли, нет, но они словно подтаяли вместе с этим снегом, стали менее острыми.

Вчерашний вечер закончился раньше, чем я планировала. После инспекции кухни сил на прачечную попросту не осталось. Психологический передоз от откровений де Вера накрыл меня такой свинцовой усталостью, что я с трудом добрела до своей комнаты. Даже ужинать не пошла: аппетита не было. А одна мысль об обеденном зале и де Вере во главе стола вообще вызывал тошноту.

Вместо ужина я накапала себе ударную дозу успокоительной настойки на основе местной сон-травы, залезла под одеяло и провалилась в тяжелый, беспробудный сон.

Отойдя от окна, я ощутила, что у меня совсем замерзли ступни. И что холод камня бодрит не хуже ледяного душа. Торопливо сунув ноги в комнатные тапочки, я направилась в туалетный закуток.

Умывание заняло считаные минуты: вода в кувшине за ночь остыла и была почти ледяной, но это было именно то, что нужно, чтобы окончательно вытряхнуть из головы остатки ночного дурмана. Я быстро привела в порядок волосы, заплетя их в тугую косу, и выбрала платье из темно-серой шерсти: простое, не стесняющее движений, но достаточно теплое для прогулки по двору. Поверх накинула полюбившуюся меховую безрукавку, затянула пояс и, бросив мимолетный взгляд на тяжелый перстень на пальце, решительно направилась к двери.

Я распахнула ее как раз в тот момент, когда Крэй заносил руку, чтобы постучать. Ветеран опешил, уставившись на меня и ошеломленно замерев с поднятой рукой, его кулак завис в воздухе. И окинул меня цепким и подозрительным взглядом, явно не ожидая увидеть меня не просто проснувшейся, но и полностью готовой к выходу.

— Леди Илена? — он удивленно вскинул седые брови. — Чего это вы так рано? Стряслось что?

— Ничего не стряслось, Крэй, — я улыбнулась ему, чувствуя, как утренняя бодрость наполняет меня уверенностью. — Просто утро слишком хорошее, жаль тратить его на валяние в постели. Пойду-ка я перед завтраком, все-таки загляну в прачечную. Дела не ждут.

Ветеран коротко, одобрительно хмыкнул и, не сказав больше ни слова, отступил, освобождая мне дорогу.

Спустя очень непродолжительное время я вышла во двор и зажмурилась. Вокруг было… ослепительно. Снег, который еще вчера враждебным саваном укрывал все, до чего не дотянулась хозяйственная рука человека, сегодня искрился миллионами бриллиантов. Мороз отступил, сменившись мягкой, влажной свежестью. С крыш начали падать первые робкие капли — Кьельберг радовался до слез лучам яркого северного солнца.

На расчищенных от снега камнях подворья уже начали собираться первые лужи. К одной такой лужице неподалеку от входа в основное здание подошел дворовый пес. Настороженно заглянул. Потом осторожно лизнул. И… начал жадно лакать.

Настроение, вопреки всем логическим доводам, поползло вверх. Сложно чувствовать себя «обреченным ресурсом», когда тебе в лицо светит солнце, а воздух пахнет весной.