Книга Дважды попаданка, или нити судьбы, страница 35 – Хелен Гуда, Агния Сказка

Но я видела, как побелели костяшки его пальцев. Я видела, как дёрнулся его кадык.

И я поняла: я совершила непростительную оплошность. Привести принца в свою комнату. Одного…

Завтра же об этом будут судачить при дворе. Вернее уже сегодня.

Я плохо помнила, как закончился тот вечер. Кажется, отец ещё что-то говорил — резкое, холодное, обращённое к принцу. Кажется, Казимир поклонился и вышел, не взглянув на меня. Кажется, я осталась одна, и Элис помогла мне раздеться и лечь в постель.

Но всё это было как в тумане.

Настоящее началось утром.

Солнце ещё только золотило шторы, когда в дверь моей спальни постучали — коротко, сухо, не терпящим возражений стуком. Я села в постели, и сердце моё упало куда-то в живот. Я знала этот стук. Так стучал только отец.

— Войдите, — сказала я, и голос мой сел от волнения.

Отец вошёл, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. Он был одет в домашний сюртук, но выглядел так, будто не спал всю ночь. Глаза его покраснели, на висках проступила седина, которой я не замечала раньше.

С минуту он молчал. Просто смотрел на меня. И это молчание было хуже любой брани.

— Отец, — начала я, но он поднял руку, останавливая меня.

— Не надо, Ариана. — Голос его был тихим, но в этой тишине он звучал оглушительно. — Не надо мне рассказывать про пожар и про то, как ты спасала принца. Я всё знаю. Я был там. Я видел, как вы стояли в обнимку в гардеробной, когда я прибежал со слугами.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:

— Я закрыл на это глаза. Потому что был пожар. Потому что ты могла погибнуть. Потому что я был рад, что ты жива.

Он сделал шаг вперёд. Затем ещё один.

— Но то, что я увидел здесь, в твоей спальне — это уже не пожар, Ариана. Это выбор. Твой выбор. Ты привела мужчину в свою комнату. Ночью. Без дуэньи.

— Мы только умывались! — вырвалось у меня. — Мы были в саже, в дыму, нам нужно было...

— Мне плевать, что вам нужно было! — Отец повысил голос, и я вздрогнула. Он редко кричал на меня. Почти никогда. — Ты понимаешь, что если бы об этом узнал двор — ты бы стала посмешищем? «Графская дочка, которая привела принца в спальню, пока замок горел» — вот что будут шептать за твоей спиной!

— Я никого не приглашала в спальню! — воскликнула я, вскакивая с кровати. — Я пригласила его в гостиную! Умыться! Мы не делали ничего предосудительного!

— Предосудительное или нет — решает не твоя совесть, а сплетники при дворе! — отрезал отец. — Ты думаешь, кого-то будет волновать, умывались вы или нет? Они увидят только одно: принц Казимир вышел из твоих покоев поздно ночью с мокрыми волосами. И этого будет достаточно.

Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает обида. Несправедливая, горькая обида. Я рисковала жизнью. Я могла сгореть заживо. А меня упрекали в том, что я плохо выгляжу в глазах сплетников?

— Но ты же сам хотел, чтобы я вышла за него замуж! — выпалила я, и слова прозвучали громче, чем я планировала. — Ты сам говорил, что этот брак — честь для нашей семьи! Что Казимир — лучшая партия! Что я должна быть с ним! Так в чём моя вина, если я следую твоим наставлениям?

Отец замер.

Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. А затем сказал — тихо, но каждое слово падало, как камень в воду:

— Я хотел, чтобы ты стала его женой, Ариана. Королевой. А не любовницей.