Книга Благотворительница, страница 19 – Наталья Шнейдер

— Анна Викторовна, окна законопачены с осени, — сказала смотрительница. — Дров мало. Вы предлагаете выстудить спальни, чтобы дети захворали не только животом, но и лихорадку подхватили?

— Проветривать нужно обязательно, чтобы миазмы не копились в комнате. Как минимум по десять минут раз в два часа. — Вообще-то по привычным мне нормам — раз в час, но, сдается мне, эти нормы разрабатывались без учета русской зимы и цен на дрова. — Укрыли детей. Открыли окно. Заодно вынесли… все, что нужно вынести, и сами вышли по своей надобности.

— Пожалуй, это следует записать отдельно, Анфиса Петровна, — сказала Белозерова после долгого молчания. — Как и необходимость отделить больных от здоровых.

Смотрительница вздохнула и склонилась над столом.

— А чтобы с нечистотами миазмы не разносились по двору, их нужно засыпать охлоренной известью, — продолжала распоряжаться я.

— Анна Викторовна, охлоренная известь подходит для отбеливания холстин, но она не лекарство! — возмутилась Белозерова.

— Она не лекарство, — согласилась я. — Однако Матвей Яковлевич Мудров в своем «Кратком наставлении, как предохранять себя от болезни холеры» пишет, что она очень хороша для борьбы с миазмами. Спорить со светилом такого уровня я не осмелюсь, а вы?

Разумеется, она тоже не стала спорить с авторитетом человека, который двадцать лет был профессором медицинского факультета и одним из популярнейших врачей Москвы. Не так давно это было, чтобы успело забыться.

— Если уж охлоренная известь с миазмами холеры может справиться, то нам точно поможет, — заключила я.

Анфиса Петровна молча записывала указания по обработке помещений, посуды и белья после больных.

— Где ж ее купить столько, — задумчиво протянула Белозерова.

— Я привезу из дома, — сказала я.

И придется заказать еще мешок. Андрей, конечно, будет счастлив: жена перестала разорять дом новыми шляпками и украшениями, зато начала закупать хлорку пудами.

Кажется, хлорка дам доконала. Мои распоряжения по санитарному режиму на кухне, требование кипятить всю воду для питья и заставлять всех мыть руки они приняли без возражений. А может, обе уже решили, что с сумасшедшими не спорят.

Однако, когда я сказала, что нужно поселить больную прачку с больными детьми и ни в коем случае не позволять старшим девочкам стирать белье после больных, смотрительница ответила, что без девочек работа встанет.

Значит, в разряд сумасшедших, с которыми, как известно, не спорят, меня записать не успели. Хорошая новость. Чуть менее хорошая — стало понятно, как заразились девочки. Плохая — что нужна еще и прачка.

Я решила отложить это на потом и перешла к главному. Режиму питания и отпаивания больных.

Тут, к счастью, тоже особо спорить не стали. «Если сохнут губы — надо поить» звучит логично, и в это время суп Моро, то есть морковная похлебка по бабушкиному рецепту — недорога и уместна в пост, как и картошка, протертая и разведенная до почти жидкого состояния своим же отваром, источником калия. Дамы-благотворительницы мешками присылали из своих усадеб сушеные яблоки и груши, так что сварить компот тоже было несложно. Только меда купить, мед и сахар в приюте видели редко. Так что с тем, как и чем кормить и как и чем правильно отпаивать, проблем не возникло.

Наконец на столе перед Анфисой Петровной оказались два длиннющих списка. Один — перечень необходимых мер. Второй — то, чего нам не хватает.