Книга Благотворительница, страница 17 – Наталья Шнейдер

— Она все еще в приюте?

— В прачечной, да.

— Значит, придется ее оттуда не выпускать, как минимум пока не поздоровеет.

Я встала: смотреть снизу вверх на Анфису Петровну было неудобно. Жестом велела Белозеровой занять мое место, а хозяйке комнаты устроиться на сундуке. Ну вот. Так гораздо лучше. Можно и лекцию читать.

— Итак, миазмы. Они исходят от больных и, попадая в нутро к здоровым, вызывают болезнь. Поэтому здоровых детей в спальню к больным допускать нельзя. Девочкам — вытащить кровати в рукодельную.

Встанут впритык, но лучше, чем ничего.

— Мальчикам?

— В классную комнату, она ближе к спальне, — сказала смотрительница. Тут же опомнилась. — Я не могу изменять содержание детей без распоряжения приказа общественного призрения.

— Вы не изменяете содержание детей. Вы отделяете больных от здоровых, — сказала Белозерова. — Анна Викторовна, откуда вам это известно?

Я чуть улыбнулась.

— До вас уже, верно, дошли слухи о происшествии на губернаторском балу. Во времена молодости моей бабушки среди дам было модно изучать анатомию. А еще считалось, что женщина должна уметь лечить своих близких — ведь в отдаленное имение доктор иной раз просто не доедет.

Надеюсь, у меня не вырастет нос от такого наглого вранья.

— Что вы предлагаете, Анна Викторовна? — спросила Софья Андреевна.

Я мысленно поблагодарила Оболенцева, который, сам того не желая, здорово мне помог, и начала рассказывать.

Точнее, попыталась рассказать. И заткнулась, не успев открыть рот, потому что первое и главное условие — полная изоляция больных — выглядело невыполнимым с самого начала.

Анфилада.

Идиотская анфилада, из-за которой прежде, чем дойти до спальни, где останутся больные, нужно пройти через все крыло дома. И чтобы вынести биологические отходы, нужно протащить их через весь дом.

Идеальные условия для того, чтобы никто не смог увернуться от заразы.

— А что у вас в мезонине? — спросила я.

Вдруг проще изменить планы и оборудовать там изолятор, а не думать, как выкрутиться в совершенно не подходящей для инфекционной больницы планировке.

Дамы озадаченно переглянулись — с их точки зрения, вопрос походил на праздное любопытство.

— Кладовые.

Может быть, вытащить оттуда все барахло и перевести больных детей? Перетащить кровати, с запасом: уже заболевшими дело не ограничится, к гадалке не ходи.

— Печи там есть?

Смотрительница покачала головой.

Значит, мезонин в любом случае не вариант, и остается только одно.

— Как я уже сказала, чтобы миазмы не распространялись, нужно обязательно отделить больных от здоровых. Спальни останутся территорией заболевших. Нужно вынести оттуда кровати, чтобы разместить здоровых отдельно. За девочками может ухаживать Глашка — она ведь уже это делает, верно?

Анфиса Петровна кивнула.

— Кто ухаживает за больными мальчиками? — продолжала расспрашивать я.

— Дядька их, кто же еще.

— Дядька?

— Лука Семенович, отставной солдат. Считается у нас за учителя, но сам себя зовет дядькой. Учит их грамоте и ремеслу.

— И если мы посадим его ухаживать за больными, за здоровыми мальчиками смотреть будет некому, — поняла я. — А сколько лет мальчикам? Может быть, и к ним Глашку приставить?

— Самым старшим пятнадцать. Неприлично будет, если за ними станет Глашка ходить.

Ох уж эти местные представления о приличиях! Я привыкла, что медсестры и санитарки моют, бреют и подают судна пациентам любого пола и возраста, и никто не падает в обморок. Здесь пятнадцатилетний подросток — почти взрослый мужчина. Пустить к нему девку с ведром — не просто скандал, а может быть опасно и для самой девки.