Книга Благотворительница, страница 22 – Наталья Шнейдер

— Я тоже, — кивнул он.

— Вернусь к ужину или пришлю предупредить.

— Вернись к ужину, Анна, — с нажимом произнес Андрей.

Не понравился мне тон этой его последней фразы, но выяснять сейчас отношения не стоило. Во-первых, может, я вообще ни при чем, а губернатора вывел из себя какой-нибудь проситель. Во-вторых, если я при чем, дело может затянуться, а времени нет. Поэтому я молча кивнула — так, чтобы было непонятно, соглашаясь или в знак прощания, — и сбежала по ступеням. Андрей вернулся в дом, не дожидаясь, пока я уеду.

На Базарной улице мне бросилась в глаза зеленая вывеска с золотой надписью «Аптека».

— Федор, стой, — велела я.

Звякнул колокольчик. От стойки ко мне обернулся старый аптекарь. Отто Вильгельмович, тот самый, которому я писала по поводу хирургического набора.

— Анна Викторовна, — поклонился он мне. — Передайте мою благодарность вашему супругу за столь быструю оплату счета. Признаться, не ожидал.

Я тоже не ожидала, особенно после поисков Романа Петровича в четыре утра. Андрей устыдился или решил проверить, умею ли я обращаться со скальпелем? Воистину, чужая голова — потемки.

— Заказ в Санкт-Петербург я сделал, — продолжал аптекарь, — и немедленно вас уведомлю о его поступлении. Желаете ли приобрести что-то сейчас?

— Да.

Брать из домашней аптечки лауданум я не стала сознательно. Да, опий — мощнейшее противорвотное, и он мог бы помочь там, где отпоить ребенка просто невозможно: без толку вливать, если все тут же выливается обратно. Но он угнетает дыхательный центр, ошибка в дозе — и ребенок уснет вечным сном. Приютские дети не выглядели здоровыми и крепкими, я не сильна в расчете дозировок допотопных лекарств, и два эти минуса, помноженные друг на друга, плюса никак дать не могли.

Поэтому я попросила у аптекаря мятные капли. Толку с них будет немного, но «немного» все же лучше, чем ничего. Особенно в сочетании с отваром дубовой коры, которая у меня уже была.

— И еще, нет ли у вас желудочной трубки? Мягкой, резиновой. Если есть — самую тонкую. Или гумми-эластичный катетер.

То ли аптекарь за свою долгую жизнь повидал столько, что готов был предоставить клиентке любой каприз за ее деньги, то ли хирургический набор добил его так же, как Андрея, но задавать лишних вопросов Отто Вильгельмович не стал. Достал деревянный футляр. Внутри лежал латунный шприц, длинная темная резиновая трубка.

— Желудочный насос для отравленных, — сказал аптекарь.

Буду иметь в виду на случай, если понадобится делать промывание желудка кому-нибудь в доме. Но для ребенка зонд был слишком толстый.

— Покажите, пожалуйста, клистирные трубки. Гумми-эластичные.

Я выбрала самую длинную, попросила маленькую стеклянную воронку и самый простой шприц, какой можно было приспособить к трубке, расплатилась сразу же.

Но то, что называется жопной чуйкой, упорно твердило, что еще мне бы не помешали центральный венозный катетер, нормальная инфузионная система и стерильные апирогенные растворы. Я велела ей заткнуться — еще бы захотела санавиацию с эвакуацией в детскую инфекционку. Помогло слабо.

Сани остановились у калитки сиротского приюта. Прохор отворил ворота. Я выбралась, взяв с собой узел со сменной одеждой.

— Распорядись, чтобы припасы несли на кухню, — велела я сторожу. — Федор, пригляди. И пусти к себе моего кучера погреться. — Я бросила сторожу монетку.