Книга Медовый дом княжны Полины, страница 57 – Эва Гринерс

Мы стали рассаживаться за столом. Меншиков во главе стола, лицом ко входу, Рахманов напротив, на другом конце. Я рядом с отцом, Настасья подле, посланник возле Светлейшего. Буквально тут же стали вбегать слуги. Они действовали очень быстро, но очень ловко. Видно, что все действия были отточены.

Очень аккуратно скатерть была заменена на дорогущую текстильную, и на ней стали появляться серебряные приборы, которые, как и скатерть, обнаружились внутри шкафов. Сервизов было много и все тонкой ювелирной работы. Думаю, даже любой мелкий предмет сервировки, какая-нибудь ложечка или солонка, стала бы хитом аукционов «Sotheby's» или «Christie's». В самой середине стола стояла весом, наверное, с пуд, серебряная лоханка, которая тут же была наполнена льдом и бутылями с вином. Сразу стали появляться и блюда: закуски всех родов, солёное, кислое, сладкое, ветчина, мясо и дичь, печёное, томлёное, жареное.

Вдруг откуда-то из комнаты позади Меншикова раздался механический звук, словно кто-то что-то сверлил или пилил. Князь встал и открыл дверь.

— Ах, вот вы где! - он погрозил кому-то пальцем. - Мы, между прочим, сидим за столом. А ну-ка идите сюда!

Где-то лязгнуло железо, что-то уронили. Потом раздался стук каблуков по каменному полу.

Перед нами появились слегка сконфуженные молодые люди. Один - чуть полноватый брюнет лет двадцати, в польском платье, очень коротко стриженный и с узкими усиками. Другой, лет на десять постарше, в парике и камзоле на немецкий лад. Я бы не назвала его симпатичным, тем более что он слегка косил правым глазом.

— Чем же вы там занимаетесь, моншеры? При том, что прекрасно помните, в какое время в этом доме принято подавать обед? Обслуга уже, поди, с ног сбилась, их разыскивая, а они надумали в мастерской развлекаться. Ну, ладно, Петруша: зелен, ветер в голове гуляет, да и не освоился ещё у нас… Но ты-то, Лаврентий? Серьезный вроде человек. Подумать только: опосля брата второй при дворе лейб-медикус! Петр Алексеевич ему Императорску вифлиофику, пардон, библиотеку доверил! Куншткамерой своей драгоценной заведовать поручил!

Светлейший отчитывал вошедших, но явно с напускным гневом, еле сдерживая смех. Все это понимали, может, только кроме «провинившихся». Я попыталась вспомнить, слыхала ли о том, чтобы он кого-то колотил под горячую руку, как его самого Петр… Не вспомнила.

— Хотя о чем это я? - вдруг задался вопросом фельдмаршал. - Вот взять ту же Куншткамеру. Ягужинский Павел Иванович, генерал-прокурор наш, докладывал мне давеча: «Я, - грит, дельное предложил: пусть всякий за вход по рублю платит». Вот, мол, и наберется на что уродов содержать. И продолжает: «А Блюментрост что удумал? Мало что даром народ пускать стал, так еще кажному пришедшему водки велел подавать и цукерброд ^[2] на закуску. Оно, конечно, народ повалил. Двое подьячих повадились раза по три на дню захаживать, но им уж водку редко давали, а цукербродов - никогда». В общем, очень возмущался.

— Ну так пошли же люди, как Петр Алексеевич и желал… - на чистейшем русском негромко сказал немец.

Меншиков засмеялся в голос:

— Да шучу я, шучу. Пора б и привыкнуть. Ну так что вы там в токарне мастерили, меканикусы?

— Это я, Александр Данилович, всего лишь хотел нашего Петра Ивановича с новым станком ознакомить, что Нартов придумал. Ведь нигде в других краях он такого не увидит. Мне и сам «царёв токарь» из Европы писывал, что так, мол, и так: мастеров тут лучше наших нету, а каких нашёл, те сделать ни одной махины по моим чертежам не могут.