Книга Княгинины ловы, страница 91 – Татьяна Луковская

Меж тем вслед за князьями начали меряться силами дружинники. Все опять повскакивали с мест, с азартом наблюдая за поединками. За столом остались сидеть только Димитрий с Давыдом. Шурин по-дружески склоняясь к зятю, подливал хмельного.

— Знаешь, как я в Улитку-то влип? - зашептал он Димитрию на ухо, оглядываясь.

— Ну? - пьяно хлопая веками, подбодрил зять рассказчика.

— Водимая как моя померла, так я загрустил, крепко загрустил. А тут Ростислав малой на ловы зовет. Поехал развеяться. Приняли меня там хорошо. Найден этот уж такой обходительный был.

«А на меня-то сразу волком глядел», - вспомнилось Димитрию.

— А вдова такая ласковая да все понимающая. Говорит, как мужа схоронила, так тоже в печали была, места себе не находила. Поплакали мы вместе. И такая она мне теплая да домашняя показалась. Вот, думаю, и мамка для сироток моих, а сам и говорю: « Пойдешь за меня?» А она: «Пойду, да только отец тебе не дозволит в жены меня взять». «Почему?» - спрашиваю. «Слава обо мне дурная идет». Да про братца мужа покойного, Олега, начала рассказывать, как он ей вредит.

— И мне про то в уши дула.

— Ну, отец с братом и вправду стеной встали. Мать и та сказала: «Прокляну». Куда ж деваться, пришлось отступиться. Страдал, что лгуном оказался, пока о тебе, зятек, да об Улите весточка не пришла. Думал, ты,

злодей, вдовицу соблазнил, а выходит, она тебя... Еще надо выпить.

И они с Димитрием накатили по чарке.

— На Бежск, Димитрий, ратью пойдешь? - раздался голос Мстислава. Он тихо стоял за спинами молодых князей.

— Нет, - твердо ответил Чернореченский князь.

— Что ж так? - повел бровью Мстислав.

— Ростислава жаль, не виноват он ни в чем. Его за что наказывать?

— Что ж, справедливо. Только еще хлебнем мы от такого соседства, не успокоится она, так и будет пакостить.

— Бабы я не боюсь.

— Это верно. А полюбовничка ее завтра в Михайловом скиту схороним.

— В каком скиту? - вдруг вспомнилось Димитрию.

— В Михайловом, здесь недалече.

— А там старичок такой смешной живет, в Иерусалим еще, говорит, ходил? - Димитрий понял, что не знает имени старика.

— Не старичок, а старец Савватий, - с укоризной исправил его тесть. - И в Град Божий он ходил.

— А дозволь мне завтра к нему с Еленой съездить. Обещался я.

— Дозволяю, конечно, только болен он очень. Лежит на смертном одре, не двигается да никого не узнает. Ждем, что преставится.

— Опоздал, - расстроился Димитрий. - Ну, все равно, съездим.

— Может, еще по чарочке? - предложил Мстислав.

— Нет, не прогневайся, поедем уж мы на свой берег. Поутру дел много.

— Ну, что ж, прощай. Посидели хорошо. Завтра свидимся.

1. Моисей Угрин - монах Киево-Печерского монастыря, православный святой, почитается в лике преподобных. В 1018 г. был взят в плен войсками польского короля Болеслава, выкуплен знатной полькой, которая пыталась совратить праведника. Не сумев склонить Моисея к близости, жестокая женщина приказала оскопить его.

2. «В охапки» - способ борьбы, при котором бойцы обоюдно схватывались крест-накрест - одна рука над, другая под плечом противника - и соединяли их на его спине, сохраняя такой захват до конца поединка и стремясь бросить из такого захвата соперника на землю. Расцепить руки в таком поединке значило проиграть его. «За руки» - при такой борьбе позволялось произвольно захватывать тело и одежду соперника. Победа оставалась за тем, кто повернет соперника на спину и удержит известное время под собой (по Борису Годунову «Традиционная народная борьба Восточных славян»).