Книга Княгинины ловы, страница 38 – Татьяна Луковская

Елена приказала остановиться, горделиво выпрямилась, весело улыбаясь успенскому люду, низко поклонилась направо и налево.

— Прощайте, люди добрые, спасибо за все, за приют и за ласку. Пора мне теперь княгиней Чернореченской стать. Про вас не забуду, выпрошу у князя, чтобы воев для защиты оставил.

Толпа одобрительно зашумела. «Как держится. Словно княгиней Чернореченской впямь быть собирается, будто и не было разговора нашего, - дивился про себя Димитрий. - Гордыня правду сказать не дает».

Солнце медленно перекатило за полдень, отряд так же неспешно двигался по пыльной дороге. Нагруженные добром телеги не давали ускориться. Колеса мерно скрипели, нагоняя сон. Ратники клевали носом в седле. Димитрию все время хотелось обернуться назад и посмотреть на княгиню. Сначала он боролся с этим желанием, потом украдкой стал оглядываться так, чтобы Пахомий и Вышата не заметили. Елена тихо сидела с краю, отвернув лицо в сторону леса, виден был только ее красивый белый убрус.

Вскоре обоз выкатил на большую поляну, покрытую яркими летними цветами.

— Цветы, цветы! - заволновалась самая младшая Параша. - Княгинюшка, как веночек сплести охота!

— Останавливаться нельзя, ехать надобно, - равнодушно глядя на цветочный ковер, вздохнула Елена.

— И останавливаться не надо, - подмигнула Забава, она махнула рукой молодому кудрявому вою, с которым всю дорогу переглядывалась.

Тот сразу же подъехал, кланяясь Елене, а потом девкам. Забава поманила его, что-то быстро зашептав на ухо. Он кивнул и отъехал.

— Какая ты бесстыжая, Забава, - укорила ее рыженькая Арина, - разве так можно, себя и нас позоришь!

— Оставь ее, - заступилась Елена, ей не хотелось перебранки.

Вой подъехал к Димитрию:

— Девки просят цветов для них собрать, венки будут дорогой плести.

— Сорви, пущай плетут, - махнул рукой Димитрий, опять покосившись на Елену, но она по-прежнему отрешенно смотрела на север, туда, где за лесом раскинулась ее родина.

— Жидятка, что расселся, помоги девкам цветов нарвать, - крикнул Пахомий разомлевшему на солнышке холопу. Жидятка с ненавистью взглянул на боярина, но все ж спрыгнул с телеги и начал рвать упругие стебли.

Вскоре на коленях у Забавы оказалась пестрая гора пряно пахнущей красоты. Девка охапками стала раздавать ее подругам и первой всунула букет Елене. Молодая княгиня привычно заработала пальцами, из ее рук быстро выплывала лента цветочного узора. Димитрий, уже не скрываясь, с любопытством разглядывал ее скорую работу.

А вот у Параши дело не спорилось, стебли не хотели перевиваться, ломались в неумелых руках, несчастные головки цветов валились на колени. Девочка начала шмыгать носом.

Елена первая доплела свой венок, скрепила концы тугой травой, надела себе на убрус, потом вздохнула, сняла и вручила цветочный венец сразу повеселевшей Параше, а затем тихо, как в избе на посиделках, затянула грустную песню. Голос княгини звучал, как лесной ручеек. Все в обозе начали оглядываться. Подлаживаясь под хозяйку, запели девки и поодаль ехавшие Добронега с Акулькой. Песня уже не ручейком, а чистой широкой рекой разливалась по бескрайнему лесу.

— Боярин, ты, может, позади поедешь? - к плечу Димитрия склонился Вышата.

— С чего это? - удивился тот.

— А то шею ненароком свернешь, на девок-то так часто заглядываясь.