Книга Княгинины ловы, страница 35 – Татьяна Луковская

Добронега перекрестилась.

— Я вот тоже к осени сберусь сюда, понравилось мне в обители.

— А где же княгиня? - нетерпеливо перебил ее Димитрий.

— Пересветовна, княгиня-то где? - тоже закрутил головой Вышата.

Добронега окинула взглядом толпу и обратилась к настоятельнице:

— Матушка Марфа, княгинюшка наша где?

— Так вон она, с Карпушей из конюшни комоня своего ведет.

Димитрий повернул голову в сторону монастырских конюшен. Княжий конюх вывел под уздцы Ярого. Конь чинно шагал по деревянным мосткам, неспешно потряхивая головой, выражая смирение и покорность отроку. В жеребце не заметно было прежнего буйного норова. Рядом с конем плыла княгиня, одной рукой она ласково гладила конскую гриву, другой - указывала на передние ноги Ярого, что-то увлеченно и весело рассказывая Карпушке. Тот смущенно кивал в ответ.

— Хороша, - вырвалось у Пахомия.

Димитрий промолчал, какая-то непонятная злость закипала в нем, пенилась и рвалась наружу, княгиня действительно была чудо как хороша. «Лучше бы она той страдалицей оказалась, всем было бы лучше, а князю Чернореченскому в особенности», - промелькнула горькая мысль.

Среднего роста, стройная, но не тощая, с круглым румяным лицом, небольшим курносым носом и блестящими, обрамленными густыми ресницами, очами под дугой тонких бровей. Уже издалека видно, что она бойкого и веселого нрава.

Голову Елены украшал белый шелковый убрус, вокруг которого, обхватывая голову, шел серебряный обруч-венец, к нему крепились длинные гроздья височных подвесок - заушниц, искусно украшенных эмалью. Парчовый навершник [3] цвета спелой вишни был щедро обсыпан жемчугом в районе оплечья [4]. Молодая княгиня напоминала лесной первоцвет, свежий и нежный, и невольно притягивала к себе взоры.

Подойдя к боярам, она слегка поклонилась, улыбнувшись Вышате, как уже знакомому. Тот кинулся раскланиваться и представлять молодых бояр:

— Это вот, Мстиславна, боярин Пахомий, - Пахомий низко поклонился, и Елена качнула ему головой в ответ, робко опуская глаза под пылким мужским взглядом.

— А это наш боярин Димитрий... Первак, - и Вышата указал на Димитрия. Молодец поспешил наклониться, а когда распрямил спину, увидел внимательно разглядывающие его глаза. «Да она еще и голубоглазая, этого только не хватало! Вот уставилась, так и сверлит глазищами своими. А Вышата говорил, что скромница, хоть бы постыдилась так на боярина-то пялиться», - подумал Димитрий, которому стало неловко.

— Что же, говорите, князь-то приболел? - зазвенел её голос, как серебряный колокольчик. И обращалась она к Димитрию, но он растерянно молчал.

— Приболел, княгинюшка, - за него поспешил ответить Вышата, - да пока доедем, он уж в добром здравии будет.

— А на каких же ловах его медведица подрала, далеко ли ездил? - опять спросила Елена, окинув взглядом Димитрия.

Он уже хотел что-то сказать, но его опять опередил Вышата:

— К заозерским их нелегкая носила.

— Стало быть, за княгиней своей венчанной времени съездить не нашлось, а на ловы в княжество чужое - сто вёрст не крюк, - неожиданно строго сказала Елена, обращаясь уже к Вышате, в голосе ее слышалась накопленная обида.

На этот раз Вышата ничего не собирался отвечать. Лукаво улыбаясь в усы, он толкал Пахомия в бок, мол, говори, но ответил вскипающий от негодования Димитрий: