Книга Княгинины ловы, страница 39 – Татьяна Луковская

Димитрий смутился:

— Дивно просто: княгиня горевать должна, супружник прочь прогнал, срамота какая. А она даже слезинки не уронила, едет вон венки, как девка, плетет, песни распевает. Все ей нипочем.

— Почему ж как девка, девка она и есть. А слезы с чего ей лить? Князя своего она не знала, видела один раз и то давно. Вины ее ни в чем нет: ни она в блуд впала, сидела в монастыре да себя блюла. Молодая, красивая, вернется домой, глазом не успеет моргнуть - набегут женихи. Отец ее вновь замуж выдаст, детишек новому супружнику нарожает, а наш князь... - Вышата сделал паузу.

— А что наш князь? - запальчиво бросил Димитрий, ожидая укора воеводы, но Вышата добродушно улыбнулся. - А наш князь женится на своей зазнобе да тоже будет жить-поживать.

Но только Димитрий с облегчением вздохнул, воевода наклонился к самому его уху и тихо добавил:

— А локти все ж будет кусать, - и громко рассмеявшись, отъехал от Димитрия. Тот еще раз печально взглянул на Елену, их взгляды впервые после монастыря встретились. Оба вспыхнули и быстро отвернулись, оглядываясь, никто ли не видел. Больше Димитрий на княгиню не смотрел.

Неторопливо наступал вечер, ленивый день подходил к концу. Стали приглядывать место для ночлега. Остановились у Утицы, которая делала здесь последнюю петлю, прежде чем убежать на северо-запад. Вои бросились разбивать шатры, засуетились у костров. Все уже были изрядно голодны, так как на обед не останавливались, а перекусывали на скорую руку в дороге.

Река дышала вечерней прохладой. Спокойную речную гладь рассекали суетливые водомерки. Из заводей тянуло тиной и перепревшей травой, громкоголосые лягушки на все лады старались перекричать друг друга, им вторили из прибрежной травы неугомонные кузнечики.

— Благодать, как дома, на Чернаве, а то от этих елок уж тошно, туда ехали - елки, оттуда едем - елки, все лес да лес, аж глаз устал, - Димитрий с нежностью окинул взглядом речной берег.

— Думал, назад поедем, так елки разбегутся, - пошутил Вышата. - Ишь, елки ему надоели, это ж наша земля. Ничего, дальше болота пойдут, наслушаешься еще лягушек.

— Да знаю, что наша земля, только привык я, что кинешь взгляд, а он летит далеко-далеко, до самого окоема [5], а здесь, как в коробе, из-за деревьев прогляду нет, и комары позабористей наших будут.

— Помниться, в степи ты жаловался, что ни деревца окрест нет, не на чем взгляд остановить.

— Так всего понемногу хорошо, как у нас.

— Хорошо там, где рос да в лета входил. Вон, для успенских, небось, кроме леса ничего и не надо. Да и комарье их не кусает, только в чернореченских и метит.

— Должно, мы вкусней! - вмешался в разговор Пахомий. - Ой, смотрите, княгинины девки тесто замесили, неужто пироги затеяли?

Еленины холопки умело развели свой костер, достали огромные котлы и поставили греться, в деревянных кадках ловко замесили тесто. Вскоре над лагерем заструился заманчивый запах жаренных в конопляном масле пирогов. От аромата так и подводило животы. Княгиня вышла из шатра в простой рубахе и паневе, из богатого утреннего наряда на ней остался только убрус и серебряный обруч с височными подвесками. Она быстро включилась в работу, вылавливая черпаком из котла уже готовые подрумяненные пироги. Вои у котлов с кашей жадно глотали слюну.