Книга Зима, страница 55 – Татьяна Луковская

— На все воля Божья, - развел руками десятник. - Откажет, один домой поедешь, в Ольгове жену сыщешь.

— Мне другая не нужна! - опять закипел Олексич.

— Князя в сваты не бери, один на двор к воеводе ступай, - пропустил мимо ушей очередную вспышку боярского гнева Горшеня.

— И не собирался, и без него обойдусь. Пусть другого для забавы ищет!

— Велел же ко мне явиться, а ты с воями лясы точишь! - в воротах, беспечно улыбаясь, стоял Александр, для вида показно хмуря брови.

Демьян небрежно поклонился.

— Что надулся? Мне дуться нужно, пропал на целый день. Говорят, на ловы еще за темно подался, а меня не позвал. Поймали чего?

— За что ж ты со мной так, княже? Я ведь голову ради тебя готов был сложить, отца с матерью в беде бросил, а ты меня на потеху выставил, - нарочито спокойно заговорил Олексич, но злость ядовитой струей все равно просачивалась сквозь неспешную речь.

— О чем ты? - оторопел князь, под напором боярина невольно делая шаг назад.

— Сам про то ведаешь, - прищурил глаза Демьян.

— Про воеводы дочь прознал, - догадался Александр, отводя взгляд.

— Прознал, - глухо ответил Олексич.

— Не со зла я то сделал, для тебя старался, - начал оправдываться князь, - ты ж не понимаешь ничего.

— Куда уж мне, - огрызнулся Демьян.

— Да, для тебя! От унижения тебя защитить хотел, посмеется над тобой Федор да вон выставит, ничего ты там не добьешься, - Александр заговорил быстро, не давая своему боярину вставить ни слова. - К ней ведь Буян уже сватался, сам братец сватом ходил. И что? Отказал, мол, уже просватана в Переяславль, слово нарушить он, дескать, не может...

— Врет, она мне сказывала, что не просватана, - успел вклиниться в словесный поток Демьян.

— Да, понятное дело, что врет, не в том дело. Не хочет он дочь за курского отдавать. Брезгует нами, нос дерет, а с чего? На заставке бедненькой сидит с горсткой воев, в Богом забытом месте! Завтра найдет рать какая, и пепла от крепостицы не останется. А все ж не такие мы ему! Буяну отказал, а тебе уж и подавно откажет.

— Чем же я Буяна хуже? - вскинул подбородок Демьян.

— А тем, Робша, что Филька - правая рука Липовецкого князя, а ты лишь при младшем сынке ходишь. И двор у него, уж можешь обижаться, побогаче вашего будет. Он вдовец, приданое жены все при нем осталось, сам себе хозяин, а ты при отце пока.

— У меня дружина своя, - не желал мериться с суровой правдой Олексич.

— А что за татя Федора пред тобой выставлял, так тать он и есть. Уж поверь мне, тестя такого ни к чему иметь, аки коршун, вопьется когтями, не отцепишься. Оградить я тебя хотел от семейки этой. А знаешь, что он вдовицу воя обрюхатил, думал, пуста, родить не сможет, да нахаживал к ней, греха не боясь, а она взяла да понесла. Так Агафья твоя три дня на коленях пред ним стояла, чтобы он женился, да вдовицу не позорил. Вот у него жена-то откуда, а ты породниться с ним хочешь.

«Твоя Агафья» теплой волной пробежало по телу и вызвало у Демьяна улыбку.

— Что скалишься? Смешно ему! С такими родниться, все равно, что с бродниками али погаными якшаться, бесчестье одно, - по своему истолковал улыбку Олексича князь.

— Агаша за отца не в ответе. Да и Федора можно ли судить? Сколько нарочитых мужей на сторонке детишек от простых девок наживают, а под венец вести дочерей смердов не спешат. А этот женился все ж, хоть и не по чести жена, пересудов да гнева княжеского не побоялся. Не всякий решится. Кто без греха?