Книга Чудно узорочье твое, страница 122 – Татьяна Луковская

— Сейчас, сейчас, Михайлушка, — Зорька тяжело поднялась. — Сейчас. Тут подпол был. Надобно еды поискать.

Божья милость, все запасы остались целы, никто не забрал, видать, слишком быстро сюда добрался огонь. Главное — зерно мыши не подъели, будет чем отсеяться. Отобрав в мешочек крупы и прихватив горшок с топленым маслом, Зорька на всякий случай все ж завалила вход горелым бревном и заровняла следы.

— Пойдем, — взяла она племянника за руку.

И чудного узорочьем Георгия в былом величии тоже больше не было: низ крепко закоптило, до угольной черноты, языки пламени серыми полосами вылизали стены, обогнули закомары, дотянулись до самого венца барабана, где раньше начинался купол. Зорька зачерпнула рукой горсть талого снега и потерла райскую птицу, сажа отскочила, птичка глянула на свою благодетельницу каменным оком.

Двери собора, обитые железом, уцелели. Какие-то мужики пытались вскрыть их, работая топорами.

— Ловчее, ловчее. С того края поддевай, — командовал высокий, крупный дядька.

— Может, бревном вышибить? — предлагали другие.

Зорька снова зачерпнула снег, и не обращая ни на кого внимание, принялась тереть птицу. Вот уже и крылышко побелело, нужно продолжать.

— Зоряна? — раздалось за спиной.

Зорька развернулась. Пред ней стоял Дедята, словно дух, явившийся из другой жизни. Да нет, живой, во плоти. Все такой же статный, кудрявый, румяный, только борода стала гуще да щеки округлились.

— А я гляжу, ты — не ты, — смущенно улыбнулся он.

— Грабить нас пришли, — холодно отозвалась Зорька прежнему возлюбленному, указав на стоявшую поодаль телегу, полную чужого добра.

— Что ты, мы ж мертвых погрести, как положено… а то так, — кашлянул он.

— Как?

— Ну, им то уж не надобно, а нам за труды, не больно-то приятно мертвецов таскать. Отец сказал — поезжай, хоронить некому, — Дедята смял в руках войлочный клобук. — А чего это у тебя на щеке такое, поранил кто? — указал он пальцем.

— Корова боднула, как резали, — с вызовом посмотрела Зорька ему в лицо.

— Эк-то неосторожно, рубец какой, еще б чуть-чуть, и без ока осталась бы. А у дядьки Крыжа все ладно, все живы здоровы, так вот… А меня оженили, Младу помнишь ли, Косыни дщерь? Сынок у меня. А сама-то как? Мужата ли?

— Эй, Дедятко, чего там застрял, иди подсобляй! — позвали от соборных ворот.

— Да то-ж Зорянка наша, не помните? — оправдываясь, побежал к землякам Дедята.

Ворота все ж выломали, начали выносить мертвых. Тела сильно попортились, и не признать, но Беляну Зорька угадала сразу, и могучего Боряту, с мечом в закостеневшей руке. Тела выносили и выносили, укладывая рядком.

На плечо Зорьке легла рука, это рядом встала Нежка.

— Куда их? — хрипло спросила Зорька.

— Скуделицы у торга нарыли.

И тут из собора вынесли тело молодого мужчины, со спутанными русыми волосами, лицо уж не опознать, но кожух показался Зорьке знакомым, и руки приметные, безымянный палец длиннее указательного, серебряное кольцо с отчеканенной головой сокола, на ногах мягкие сафьяновые сапоги. Кирша!

— Кирша! — кинулась Зорька к мертвецу, села рядом, осторожно коснувшись холодной руки. — Это ж, Кирша, — полными слез очами оборотилась она к Нежке.

— Зоренька, что ты, совсем не похож. Гляди, волос у нашего темнее был, — указала Нежка на измазанные кровью свалявшиеся пряди.