Книга Чудно узорочье твое, страница 120 – Татьяна Луковская

Старший недоверчиво нахмурился, ожидая западни, но Данила враждебности не проявлял, и оба лесоруба подошли к костру.

Дети ели молча и жадно, им бы еще столько же. Данила зачерпнул лишь пару раз и принялся жевать корень кипрея, потом встал и взял секиру старшего. Путша вскочил, гневно заорал:

— Не трожь, мое!

Данила, не обращая внимание, подошел к дубу и принялся рубить там, где недавно стучала слабая детская рука. Прежней силы у каменщика тоже не было, но все ж он был покрепче мелкого Путши. Дерево поддалось, с разрезающим воздух звуком повалилось. Данила принялся отсекать ветки.

— Уда? — спросил он, возвращая секиру парнишке.

— Туда.

Они с большим трудом поволокли ствол сквозь чащу.

На берегу большой реки стояло такое же разоренное селение как то, в котором недавно ночевал Данила. Только здесь два жителя все ж уцелели, и теперь они слабыми ручонками пытались возродить его — освободили от горелого дерева и золы яму землянки и начали выкладывать ее новым срубом, пока это был лишь один венец. Слезы навернулись на очи.

— Одем со мной. Я Уйев иу. Ойдем, — махнул Данила в сторону севера.

— Нет, — замотал головой старший. — Тут земля отцов наших, здесь жить станем.

— Инете. «Сгинете».

— Тут будем.

Убеждать было бесполезно. Данила сам был таким. Он остался на целую седмицу, чтобы достроить землянку. Да, нужно было спешить, но как бросить этих упрямцев. Вместе они починили найденные у реки сети, чтобы была возможность рыбачить, Данила отдал мальцам все, что у него было, даже нож Кирши. «Не пропаду».

«Горох не ешьте, посадите», — жестами показал Данила, прощаясь.

— Ожет о ой? «Может, все же со мной».

И новый отказ. Вряд ли дети переживут новую зиму. Перекрестив и поцеловав названных братьев на прощание, Данила ушел по ведущей от селения подернутой травой дороге.

Через два дня он вышел на целое, не сгоревшее большое селение. Люди встретили его без враждебности и даже дали миску ячменной каши.

— Ам ети, ам, — указал Данила на юг, пытаясь объяснить.

Он жестами спрашивал — нет ли грамотных, чтобы написать, рисовал на доске двух мальчиков и показывал за лес. Селяне его не понимали.

— Утша и Мако… — выдох, новая попытка, — Путша и Малко, — выговорил он четко.

— Путша жив? — всплеснула руками какая-то баба.

Данила согласно закивал всклокоченной бородой. Теперь была надежда, что стойким мальчонкам все же помогут.

С более легким сердцем путник двинулся дальше. В дорогу ему сунули связку вяленой рыбы, охотничий нож и торбу ячменя. Мир не без добрых людей, не каждый в лихую годину оборачивается волком.

То, что они не одни скрываются в лесу, Зорька с Нежкой приметили давно. Слышали в отдалении стук топора, струился над вершинами деревьев легкий дымок. Но никто не являлся и не мешал, скитальцы сторонились друг друга, выживая каждый в своем углу. Сначала было боязно, и спали с топором под головой, потом успокоились, привыкли. Была мысль, что ежели у тех закончатся припасы, не придут ли отбирать? Не пришли, и то ладно. Разъединила беда людей, раскидала по диким краям.

Но сегодня от реки мужской хрипловатый голос прокричал:

— Эй, мы в Юрьев уходим!

Зорька осторожно подошла к краю обрыва. Внизу вдоль реки бабы тащили три возка, рядом бежали дети, последним шел старик, подталкивая крайний воз.