Книга У Червленого яра, страница 32 – Татьяна Луковская

Услада согласно кивнула. Так-то, конечно, складно, но, чтобы из-за бус столько суеты? Хотя кто их знает, говорят Володимиричи упертые. И что теперь делать? Появляться пред очами Ингваря Миронегу совсем не хотелось, а ну как узнает? Хотя, ежели бы узнал, наверное, его отроки уж наведались бы на пасеку. Несколько седмиц Миронег ночевал в шалаше поодаль от усадьбы, чтобы не быть застигнутым врасплох, но никто не появился, и бедовый бортник вернулся в любимую землянку. А все ж пред очи грозного князя озорнику совсем не хотелось, может, чуть позже, как подзабудется.

— Я тебя сейчас к Ингварю не поведу, — предупредил Миронег. — Мне мед сбирать надо, запасы на зиму делать, жито прикупить. Опять же козы, куда их бросать, раньше зимы не вырвусь. Ежели тебе спешно надобно, то, как из Большой верви к Вороножу соберутся, то с нашими смогу пристроить, они доведут до стольного града Ингварева.

— Мне спешно не надобно, — отозвалась Услада, — совсем не надобно. Я теперь вообще не знаю, куда мне надобно, — и она заревела, вздрагивая щуплым тельцем. — Пропала я. Нет меня.

— Чего это нет? Не гневи Бога. Вот идешь — жива-здорова.

— А дальше что?

— Сначала выбраться из западни нужно, а там уж поглядим.

И Миронег решительно зашагал меж могучих дубов. Девчонка побрела за ним. Лес становился только гуще. Другой бы заплутал, но бортник был своим лесным жителем, его не собьешь. Вот и ручей. Беглецы разулись и, обжигая ноги ледяной водой, прошли несколько десятков шагов, потом, обтерев мокрые ступни травой, отправились дальше.

— Чего опять молчишь? — кинул спутнице через плечо Миронег, заскучав.

— А чего говорить? — отозвалась Услада.

— Ну, хотя бы спроси, как маня прозывают, — с легкой обидой проговорил он.

— Как тебя, муж добрый, прозывают? — вежливо обратилась девчонка.

— Миронегом, а во Христе Мироном нарекли, так вот. Бортник я, –добавил он не без гордости.

— А куда мы идем?

— К дому, усадьба у меня в лесу, а потом в вервь тебя пристрою, негоже девке с мужем в одной избе быть.

— А твоя жена браниться не будет, что ты меня приведешь? Елица, то жена твоя али сестрица? — начала сыпать вопросами осмелевшая Услада.

— Не женат я, — кашлянул Миронег.

— Почему? — удивленно выдохнула девка.

— То не твое дело, — огрызнулся Миронег. — Елица, то жена моего дружка. Пошли уже. Трещишь, что сорока.

— То спрашивай, то трещишь, — фыркнула Услада и упрямо затихла.

«С характером, а на вид тихоня. Ой, чую, рванула она эти бусы у раззявы-княжны, а по-другому с чего бы так далеко за ней ватажникам бежать? Дойдем, чего поценнее припрятать надобно, мало ли чего».

Без дощаника реку пришлось переходить вброд. С первыми робкими лучами солнца путники прямо в одёже полезли в теплую утреннюю воду. Узкая песчаная коса наискосок пересекала реку, скрываясь под водой. Глубина была по пояс, а на середине достигала груди, а бедной Усладе выходило по самое горло.

— Я плавать не умею, — пискнула девчонка, полными ужаса очами глядя на прибывающую воду.

— Держись меня, не утонешь, здесь неглубоко.

Этот брод Миронег знал хорошо, он на дощанике проскакивал, а вот большие ладьи да струги здесь всегда садились на мель и гребцам приходилось их проталкивать. Редкие корабелы за то крепко не жаловали своенравную Савалу.