Книга У Червленого яра, страница 34 – Татьяна Луковская

— Ой! — схватилась за голову. — Я сейчас, я сейчас встану, — Услада подобрала ноги, чтобы подняться с рывка.

— Тошнит? — озабоченно спросил Миронег.

— Немного.

— Головушку напекло, бывает.

— Я сейчас, сейчас, — но ничего сделать Услада не смогла, так как большие руки подхватили ее и понесли. — Ой, не надо, я сама! — забрыкалась девчонка.

— Да ты легче воробья, — двинулся к роще Миронег. — Донесу целехонькой.

— Нет, поставь, то недобро. Поставь! — прикрикнула Услада, пытаясь вывернуться из чужих рук.

— Да не бойся, насильничать тебя не стану. Не любо мне то, не по чести, — понял все Миронег. — Сиди смирно, быстрей дойдем.

Хотел еще добавить про кости, что прощупывались сквозь рубаху, но не стал дергать девку за живое, ей то небось уж свахи сказывали.

— Почему ты мне помогаешь? — внимательно посмотрели на него карие очи. — Мог бы бросить там. Со мной морока одна.

Миронег ничего не ответил, а чего говорить, хвастать, какой он добрый, мимо чужого горя не смог пройти. А, может, и прошел бы, всем не поможешь, но вот отчего-то полез заступаться, вышло так.

— А серебра тебе за меня не дали бы, убили, — выдохнула Услада, — то ты верно сделал, что не вышел к ним. А одарить тебя за спасение мое некому, у меня теперь никого нет, — голосок чуть дрогнул. — Вот, ежели хочешь, бусы можешь за спасение забрать, они дорогие.

— Мне в девичьих бусах срамно ходить, бабы из верви засмеют, — блеснул крепкими зубами Миронег. — Коли б мне чего надо было, я б тут не сидел. Кому много надо, те вон, за беглянками по лесам шастают.

Услада успокоилась, смелее обхватив спасителя за крепкую шею.

Миронег с легким вздохом прошел мимо скрытых среди липок бортей, не до них сейчас, позже проведает. В тени леса стало идти свежее.

— Поставь, я теперь сама, — попросила Услада.

Миронег бережно поставил ношу на землю. Услада, прикусив губу, пошла рядом.

— Ты только, как голова закружится, сразу говори, — предупредил бортник, — здесь стволы, можно головой крепко приложиться.

— Хорошо, — послушно согласилась спутница.

Усадьба открылась им не сразу, большая поляна казалась необжитой, и только чуть в стороне, если присмотреться, за густыми кустами виднелся частокол козлятника. После визита незваных гостей, Миронег стал осторожней: разобрал лодочный причал, забросал землей да травой тропинку, убрал вечно сохнувшие на берегу сети, очаг с поляны перенес дальше в чащу, перевез всех козочек с острова, медведь все ж не так страшен, как жадный до чужого добра народец. И Радяте было наказано, чтоб свои из верви подходили не от реки, а чуть сбоку.

— Пришли, — вдохнул родной запах Миронег. — Проходи, — широким жестом пригласил он гостью.

Стесняться ему было нечего. Все он сделал со старанием и по уму: просторный козлятник, врытый в землю омшаник, сложенный из камня очаг посреди двора, навес с сеном, а рядом между врытых жердей Миронег складывал дрова. Ну, и наконец сама изба-землянка — просторная, крепкая, крытая не каким-то там камышом, а дранкой — гонтовой дощечкой. Для одного, конечно, изба великовата, но Миронег не любил тесноту.

Предвкушая впечатление, он растворил перед Усладой тяжелую дубовую дверь.

— Заходи.

Услада робко шагнула за порог.

Две широкие лавки, крытые мягким козлиным мехом, стол, печь, сложенная так, чтобы тепло оставалось, а едкий дым быстро вытягивало прочь, короба вдоль стены. Добра в них правда немного, да был бы короб, а добро найдется. Даже половицы простелены, не у каждой хозяйки так-то.