Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 25 – Татьяна Луковская

Громкие крики и грохот вывели Андрея из сладкой дремоты. Он ошалело завертел головой. Марины рядом не было, за окнами солнечные зайчики вовсю плясали на листьях яблони. Уже утро? А снизу продолжались резкие женские выкрики и отборный мужской мат. «Марина!!!» — перепугался Андрей и в одних трусах рванул вниз на кухню.

Ему открылась анекдотично-трагичная картина: Лерка, крепко-сбитая девица, удобно ухватившись за густые кудри, лупила муженька увесистой дамской сумочкой, выкрикивая что-то бессвязное и при этом отчаянно рыдая. Колька матерился, пытаясь высвободиться. Посередине комнаты валялась кастрюлька, из которой растекался, поднимая в воздух ароматный пар, горячий суп. «Гречневый», — определил по запаху Андрей.

Последней он заметил Марину, она, прижав прихватку к груди, затаилась у окна, испуганным котенком переводя взгляд с кастрюльки на истерящую Леру.

— Демыч, да скажи ты ей, что это твоя девушка! — выкрикнул Колян, титаническим усилием вырываясь из цепких рук жены и оставляя в зажатых пальцах клок шикарной шевелюры.

— Я не понял, что тут происходит?! — грозно рыкнул Андрей. — Марина, ты цела?

Марина только кивнула.

— Андрюша? — растерянно пробормотала Лерка.

— Я-то Андрюша, а это был мой завтрак, — он указал на несчастную кастрюлю, — который для меня готовила моя женщина.

«Меня» и «моя» он выделил интонацией, для пущего эффекта.

— Ну, я же не знала, — прошептала Лера, отряхивая руки от Колькиных волос.

— Я тебе, истеричка, это три раза сказал, — раздувая ноздри, пыхтел праведным гневом Колька.

— Я сначала Вите позвонила. Этот, — она сурова глянула на мужа, — как твою квартиру затопил, больше у Витьки отсиживался. А Витя говорит, что он к тебе на дачу смылся. Вот я и подумала — ты на работе, а что этот перец один на даче делает?

— Я в отпуске, — перебил ее Андрей.

— Ну, я же не знала. Ну, думаю, баб навел. Решила их по горячим следам в постели застать, выехала пораньше. Врываюсь, а они, голубки, уже чай пьют. Ну, я и взбесилась.

— Лер, ты сначала спрашивай, а потом бесись, — Андрей поднял кастрюлю и поставил в раковину.

— Ничего я не буду больше спрашивать, надоело все. Завтра заявление на развод отнесу, — Лера достала из помятой сумки бумажную салфетку и вытерла слезы.

— Завтра суббота, только расписываются, — вставил Колька.

— Значит в понедельник, — кинула на него злой взгляд жена.

— Лерочка, галчоночек, — осторожно придвинулся к ней Колька, — ну я же чист, вот Марина подтвердит, здесь кроме нее никаких баб не было. Я только с горя пил, что тебя обидел, уже с прощением эсемеску набирал, а тут ты налетела. Лерчик, ну ты что, какой развод?

Колька обнял жену и что-то быстро зашептал ей на ухо.

— Маришек, сильно испугалась? — пробрался к «своей девушке» Андрей.

Марина упорно молчала, глядя на свой, растекшийся по полу суп.

— Это мы сейчас уберем… я уберу. Хочешь, картошку пожарю? Я умею.

— Ну, мы, наверное, поедем, — Колька подхватил Леру за талию. — Завтра увидимся, — и он потащил жену к выходу.

— Вы извините нас, — покраснела Лера, бросая робкий взгляд на Марину.

— Да ничего, — устало проговорила Марина.

Колоритная пара скрылась за дверью, без конца целуясь и обжимаясь, супруги пошли к калитке, волоча за собой привычный ко всему чемодан.

— И вот так у них всегда, — снисходительно улыбнулся им в след Андрей.