Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 21 – Татьяна Луковская

— Ну, не знаю, — с сомнением протянула девушка. — Это же мы и спать должны вместе? В смысле в одной комнате.

— Да с этим вообще проблем не будет. Кинешь мне одеяло на пол. А снизу, когда лежишь, что на кровати творится, вообще не видно. Хоть голая спи, я все равно не увижу.

— Не собираюсь я голой спать, — надулась Марина.

— Согласна? А я посуду буду мыть, — бросил он козырного туза из рукава, но увидев оживление в карих глазах, поспешил добавить, — в смысле, сегодня посуду помою… всю помою, сегодня.

— Я согласна, — расцвела Марина, одаривая его лучезарной улыбкой.

«Вот почему одной для счастья смартфон новый нужен, а другой, чтобы пацан посуду помыл?»

Андрей притащил старый эмалированный тазик, насыпал в него песка, сделал в песочке ямку и сняв с мангала дарящий головокружительные ароматы котелок, посадил его в это «гнездо».

— Ну, как-то так, — с гордостью показал он свое изобретение Марине.

— Здорово! — восхитилась она. — Я в детстве очень походы любила с ночевкой, и супы из пакетов с тушёнкой на костре. Нас дядя Вася, мамин брат, всегда водил вдоль речки.

— Сколько у тебя родни: и бабушки, и дядюшки, и тетушки щедрые, царствие им небесное.

— Да, у меня целых три дяди и восемь братьев и сестер двоюродных. А у тебя не так?

— Нет, у меня только бабушка и тетя Нелля в Симферополе.

— Бедненький. Я за тарелками и ложками в дом схожу, — Марина развернулась к бетонной дорожке.

— Погоди. Голоса за забором — Колька возвращается. Давай ко мне, быстрей!

Скрипнула калитка. Андрей тут же обнял Марину и нагло полез целоваться, как «настоящий парень». А у девичьих губок вкус абрикосового джема, или ему это только показалось. Сам отчего-то волнуясь, Андрей прижал Марину так сильно, что почувствовал, как отчаянно колотится ее сердечко.

— Вон для чего вы меня выпроваживали! Сходи, говорят, Колян, сосисок купи, а сами. А-я-я-й!

— Мы, наверное, не вовремя, — послышался еще один робкий мужской голос.

Андрей с сожалением отпустил Марину. Рядом с Колькой стоял Степик.

— О, вы помирились! — радостно улыбнулся он.

Марина, раскрасневшаяся, с трудом сдерживала злость, ее большие карие глаза кричали: «Это что сейчас было?! Мы так не договаривались!» Но в слух она спокойно шепнула:

— Что значит — помирились?

— Ну, это… мы с Коляном ссорились, а теперь вот помирились, друг все-таки, — выкрутился Андрей.

— Проходите, мальчики, — с видом радушной хозяйки улыбнулась Марина, — уха поспела. Руки в колонке можно помыть, на яблоне полотенце висит.

— Как в лучших домах Европы, — пошутил Колька, выставляя на стол большую баклажку пива.

— А я в магазине Колю встретил, — смущенно оправдывался перед Мариной Степан, — сразу узнал, мы когда-то у Андрея выпи… сидели. А Коля вот с собой пригласил.

— Это хорошо, — подбодрила его улыбкой Марина, — уху попробуете. Андрей сам щуку сегодня утром поймал, — и в голосе было столько гордости, словно ее сосед взошел на Эверест.

Андрюха сиял, как начищенный пятак.

Уха довольно быстро закончилась, вскоре подоспели и сосиски. Сытый Колька развалился на раскладушке, Степа скромно ютился на табуретке, Марину «на правах парня» Андрей усадил рядом с собой в гамак, и пока приятели вспоминали былые приключения и травили байки, пользуясь ситуацией, обнимал ее за талию, целовал в щеку и за ушко, ну не очень часто, редко так — примерно каждые три минуты. Девушка терпела, и в бок локтем пока не била. А Андрей специально сел к ней тем боком, который якобы ушиб.