Книга Любовь и кабачковые оладьи, страница 18 – Татьяна Луковская

— А продайте мне щуренка. Любую цену дам.

Дед как-то странно крякнул.

— Да там и есть-то нечего. Гляди, сантиметров тридцать, не больше, — и он дал возможность Андрею заглянуть в ведро.

— Продай, — взмолился неудачливый рыбак. — Меня жена на рыбалку не пускала, удочку спрятала, мол, ты там все равно ничего не поймаешь, варенье со мной вари. Еле вырвался, а тут такая неудача, сам понимаешь, приду пустой — не выпустит больше. Бабы ж процесс не понимают, им результат давай.

Семена легли на благодатную почву. Старик сочувственно закачал головой, достал за жабры щуренка и протянул Андрею:

— Бери, денег не надо.

— Вот спасибо! — расплылся в улыбке Андрей и побежал домой.

Он с видом победителя влетел на веранду.

— Маринка, котел гот… — и замер на полуслове.

На дощатом полу стоял смутно знакомый потертый чемодан, а из кухни доносилась оживленная беседа. «Опять», — проворчал хозяин и распахнул дверь. За столом сидел, потряхивая кудрями, Колян и жрал его сырники, да-да, для Андрея приготовленные сырники, и еще щедро купал их в абрикосовом джеме (на агар-агаре, с апельсиновой коркой), джеме, который вчера весь вечер варил он, Андрюха, а еще этот тип явно кадрил Андрюхину квартирантку, его любимую квартирантку.

— О, Демыч, привет, — помахал ему Колька, — а мы тут с Мариной завтракаем.

— А почему ты с Мариной завтракаешь, а не с женой? — облокотился о притолоку Андрей. — Опять с Леркой поругались?

— Все, разводимся. Свободный человек, — подмигнул Колян Маринке.

— В который раз? — хмыкнул Андрей.

— На этот раз точно. Она мой планшет с десятого этажа выкинула, а если бы люди под окном шли? Убила бы кого-нибудь, психопатка. Я поживу у тебя, а?

— У меня уже живет Марина. Иди домой.

— Никуда я не уйду! У Витьки свадьба на носу, Юрец в деревню смотался. Если только ты дашь мне ключи от своей квартиры…

— Нет, — пресек наглое посягательство на свою собственность Андрей.

— Марина, видели, какой у меня друг, на улицу с чемоданом выгоняет, в темноту и холод, и голод, — и Колька засунул в рот еще один сырник.

Марина развела руками, мол, я не хозяйка. Она все это время тихо стояла в сторонке, прижав к груди прихватку.

— Я на веранде скромно на коврике спать буду, — на этих словах Колька завалился на Андрюхин диван и уставился в Андрюхин планшет.

— А я щуку поймал, — печально проговорил Андрей, вот оно Божье наказание за брехню…

— Тогда я пойду, бабушке позвоню, как уху варить, — и Марина выскользнула в сад.

— Клевая телка, — проводил ее взглядом Колян.

— Она не телка. Руки от нее подальше держи.

Колька пригладил главную гордость — густые каштановые кудри, слегка похлопал по своему чисто выбритому лицу и с кривой усмешкой произнес:

— Она мне сказала, что просто комнату у тебя снимает. Так что шансы у нас равны.

— Ты женат, — ударил главным аргументом Андрей.

— Уже нет, — хищно улыбнулся Колька.

Перед Андреем нарисовалась серьезная проблема.

7

Андрей с Мариной решили варить уху на костре. Андрей достал старенький мангал, попилил на дрова сухую яблоню, позлорадствовал немного (ну самую малость), наблюдая, как мучает себя и рыбину Марина, неумело пытаясь ее распотрошить, потом милостиво отобрал щуренка, предложив девушке почистить овощи. Она одарила его благодарной улыбкой. Они тихо переговаривались, подшучивали друг над другом. Все было камерно, по-семейному… Пока не приперся Колян.