Книга Поезд в страшную сказку, страница 23 – Татьяна Луковская

— Я, наверное, и сама добегу, здесь людно. Спасибо за все, до свидания, — мягко улыбнулась она провожатому.

— Все меня гложет одна мыслишка, — не обращая внимания на Варины слова, продолжил идти с ней рядом Захар. — При Дуньке говорить не стал, — оглянулся он на еще видневшуюся крышу дома Потехиной. — Все ведь на Глашкиного кавалера указывает. Он старуху того, — Захар ребром ладони провел по своему горлу.

— Кавалера? — споткнулась Варя.

Ах да, как же можно было позабыть, ведь был же какой-то ухажер, страстно целовавшийся с горничной ночью под забором.

— Доведет нас вертихвостка эта до казенного дома, — Захар стащил с головы шапку и начал мять ее в руках. — Приютили сироту на свою голову.

— А почему вы думаете, что это Глашин кавалер? — до шепота понизила голос Варя. — Вы его видели?

— Хотел повидать, — мрачно проговорил Захар, — застукал их на той неделе, схватил дрын, хотел потолковать да не успел, тот, что козел, через забор перемахнул, а эта дура врать, мол, темно было, привиделось тебе, старому, не было никого, в комнатах душно, подышать вышла. Ох, была б мне дочкой, я б ей показал, кто был, а кого не было, а так Дунька не дала, сказала — не лезь, не твое дело. Теперь наше общее будет, как та ищейка до нас доберется. Не говорила она вам, Варвара Тихоновна, кто ее любезник? — Захар испытывающе заглянул Варе в лицо.

— Нет, я про это от тебя впервые слышу, — немного приврала Варя.

А что ей было известно? Да ровно столько же, сколько и Захару. Возможно, она, как порядочная девушка, должна была рассказать родне Глаши про амуры, но не смогла, теперь уж и ни к чему.

— Не мог ее кавалер к Евгении Ивановне в окошко залезть, Глаша же знает, что камни фальшивки, при ней разговор был, — все же посчитала нужным добавить Варя.

— Что она там знает, пустая ее голова, — отмахнулся Захар. — А как распознает душегуб этот, что пустышку выкрал, так, гляди, и ее, дуреху, со злости прирежет, — Захар снова провел ребром ладони по горлу.

Яркие фонари как-то сразу померкли, снова стало тревожно, серый дом не отпускал пытавшуюся уйти от него бывшую жиличку, дотягиваясь даже через квартал.

— Вы уж приглядите за ней, Захарий Кузьмич, — жалобно попросила Варя. — Благослови вас Бог.

— Попробуй приглядеть за тем, кому твой пригляд и не надобен, — проворчал Захар. — Вы тоже, барышня, берегитесь. Видите, какие времена-то настали, в своей постели людей резать начали.

И родная тетка, и тетка Дуняшка, и Захар — все твердили про наступившие темные времена, но что-то подсказывало Варе, что вовсе и не во временах дело, просто где-то рядом, поблизости, бродит человек с темной душой и алчным взором, а, может, и не один, и оттого становилось зябко под теплым полушалком даже в такую тихую безветренную погоду.

На Сенной площади Варя простилась с провожатым и побежала вдоль набережной на свою улицу, где в доходном доме купцов Чижовых в небольшой уютной квартирке для нее всегда дружелюбно горел свет.

Дед считал, что на похоронах бывшей хозяйки Варе делать нечего, но, снова не сдержав свой зарок, непослушная внучка собралась посетить скорбное мероприятие. Сначала Захар отправил ей весточку с соседским поваренком, а потом и сама Амалия Потаповна, которой пришлось-таки взять на себя все хлопоты, прислала посыльного с точным временем отпевания. Ну и как тут не ходить? Это же просто неприлично. Да к тому же там могут быть потенциальные работодательницы.