Книга Поезд в страшную сказку, страница 132 – Татьяна Луковская

— Не бросай меня насовсем, возвращайся иногда, — обняла любимого Варя за шею, перебарывая робость. — Я буду тебя всегда терпеливо ждать. Я умею быть терпеливой.

— Я заметил, — пробормотал он, покрывая ее поцелуями.

— Где твой тулуп? — невпопад спросила она.

— На заднем сиденье. Да, там теплее будет, перелезай. Пока ветер не стихнет, здесь останемся, можно не дойти, замерзнуть дорогой. Они далеко, у нас есть время.

Есть время… стать единым целым, согреть друг друга на теплом тулупе под дорогой собольей шубой, время подчиняться его тихим просьбам, превращаясь в мягкую глину, и задыхаться, двигаясь в унисон. Хорошо, что темно и не видно, как горят щеки и сверкают глаза.

— Ты пахнешь потом, — выдохнула Варя, проводя по его исхудавшим плечам.

— Обещаю мыться, причесываться, чего там еще? — фыркнул Левонтий, кивком головы откидывая чуб со лба.

— Бриться, — потрепала Варя мягкую бороденку.

— И бриться, — смиренно согласился он, — мы, мужички, вообще народ покладистый, если вот так по холке гладят.

— И многие тебя гладили? — нахмурилась Варя.

— Все пустое, — чмокнул он ее в макушку. — Лучше спроси, как я в твоих сетях запутался.

— И как?

— Я все расскажу.

— Как-нибудь, позже? — усмехнулась Варя, застегивая платье.

— Сейчас, не торопись, — остановил он ее, снова обнимая. — Все началось, когда меня убили.

Какие страшные слова.

— Это он сделал?

— Его люди. Я приехал на прииск, а меня не пускают. Я вспылил, никто со мной церемониться не стал, скрутили веревкой, камень на шею и в реку со скалы.

— Разве так можно? — обомлела Варя. — А работники, там же были старатели? Они за тебя не заступились?

— Чтобы их кинули следом, всем жить хочется.

Левонтий отпустил ее и сел, говорить ему было тяжело.

— Не знаю, как я смог распутаться. Может, помогло то, что страха не было, его задавила дикая злость, а, может, дар, есть у меня немного. Я рвался, рвался, и выкрутился, всплыл ниже по течению, выполз на берег и потерял сознание. Сколько лежал не помню. Разбудила ящерица, ползала по лицу. Просушил сапоги, одежду и пошел по ущелью вдоль озера, той дорогой, что мы шли, только в обратном направлении. Хорошо, что было лето. Дорогой ел ягоды, корешки лопуха грыз, в ближайшей избушке нашел кресало, смог грибов изжарить, и шел, шел, шел. Добрался до той землянки, где мы на Рождество сидели, и тут меня накрыла хворь, силы закончились. Сутки лихорадка трясла, думал — отойду, но очухался. Надеялся найти свой тайник, чтобы купить в Верхневельтской билет, но как не пытался, не мог вспомнить, куда зарыл, мысли путались. А ты раз, и нашла, забавно.

— Так бывает, — положила Варя голову ему на плечо.

— Пришлось срезать пуговицы с пиджака и отдать машинисту товарного, да еще помахать лопатой за кочегара. Так домой и добрался. Явился к тетке и обнаружил, что она нашла и промотала все мои деньги, выгребла подчистую. Пока я в оцепенении стоял над дырой в полу, она все твердила, что мы скоро разбогатеем, что она обнаружила настоящую хозяйку, ведающую камни. Мол, чего ты так убиваешься из-за копеек, если скоро мы в самоцветах купаться станем. Что-то еще, про то, что нужно просто влюбить в себя одну девицу, если отмыться да переодеться, легко получится. Сейчас девица у родных, но завтра явится на службу… И я взбесился, впервые сорвался и начал на нее орать, обозвал старой дурой, ненормальной и что-то еще, не помню. Теперь стыдно, просто накопилось, она была больна, чего с больной взять. В общем тетка сказала, что я неблагодарный сукин сын, и она оставит меня без наследства. Я рассмеялся ей в лицо: какое наследство, долговые расписки? Тетка велела убираться, я забрал чемодан отца, пиалы, что когда-то он привез с юга, — привет из детства, камень, из-за которого я увлекся минералогией, мне его на улице подарил какой-то мятого вида мужик. Теперь я сам был тем помятым мужиком. Поселился… ну, где я обычно приют нахожу, в кочегарке при вокзале, помогал кочегару, тот меня подкармливал. Попытался подработать грузчиком, да куда там, местные работяги меня крепко побили, работы мало, не пробиться. Тут я и вспомнил науку, которую мне каторжанин показывал. Потренировался, еще картишек тертую колоду раздобыл. Чуть легче стало. Мне нужно было насобирать денег и отправиться в горы, на разведку, не в Вельтск, конечно, куда-нибудь южнее. Появилась цель — отомстить, разорить, прорваться. Нужен и билет, и инструмент, мой остался в комнате на Грузовых дворах. В ноябре я встретил тебя, ты мне понравилась своим напором и вообще, но мне было не до амуров, у меня была цель, а потом…