Книга Поезд в страшную сказку, страница 129 – Татьяна Луковская

Левонтий на миг оторвался от дороги и бросил на Варю беглый взгляд.

— Поменять тебя на Зину-Ирину — идея действительно Менкеля, но уволить тебя — это идея Иванцова, и платить тетке за труды должен был именно он.

— Отец? — растерялась Варя. — Но зачем?

— Менкелю он сказал, что не хочет видеться с твоим дедом. Мол, старик сына не простит и внучку к нему не отпустит. Моя тетка тебя увольняет с дрянной рекомендацией, тут подворачивается дочь горнозаводчика, готовая нанять хорошую барышню на работу, ты садишься в поезд, едешь в Вельтск, там тебя встречает Иванцов: «Здравствуй, дочка!», и ты попадаешь в родительские объятья. Я так думаю, что тетка еще и подучивала эту Зиночку, как к тебе лучше ключи подобрать и завоевать доверие, и пригласила она ее в дом, чтобы показать тебя. Все сходится.

— Но отец сказал, что писал мне, однако письмо не дошло. Этот Менкель явно врет.

— Или врет Иванцов, — пожал плечами Левонтий. — Про письмо мы знаем лишь из его уст, так?

— Так, но у нас почтальона убили, конверты из сумки рассыпались, там могло быть и письмо от отца.

— А могло и не быть. Дальше Менкель валит все на Куцего, дескать, тот предложил поменять дочку, которую папенька никогда не видел, на свою любовницу-актрису, чтобы подобраться к денежкам Иванцова. Но тут Менкель явно себя выгораживает, пустоголовому Яшке такое и в голову не пришло бы. Думаю, что именно ушлый интриган Менкель смекнул, что ловким трюком, заменив тебя актеркой егорьевского театра, можно захапать сразу все, он не учел только одного — Иванцову нужна не дочь, ему нужна хозяйка, вельта, чующая камни, и у Зиночки облапошить «папашу» не было шансов.

Варя и сама это уже поняла, когда лежала на крыше ангара, но все же было ужасно горько слышать, что отцу на нее наплевать.

— А Костя, зачем было его впутывать? Можно было придумать любую легенду, чтобы выйти на станции и отправиться на собаках в лес. Я бы поверила.

— А зачем было убивать почтальона, — снова оторвался от дороги Левонтий, поворачиваясь к Варе, — только для того, чтобы сказать: «Я тебе писал, разве ты не получала от меня письма?», а ты бы ответила: «Нет, не получала, у нас, кстати, почтальон погиб». Для правдоподобности, потому что люди для таких — дрова, которые они, не дрогнув, кидают в топку. Яшка только глупую горничную пожалел, больно крепко она в него влюбилась, этому упырю видно ласка не так часто перепадала. Менкель страшно разозлился, когда узнал, что Глашка жива осталась. Тогда у него спину и прихватило, в стороне хотел остаться, понял, что все не по плану пошло. Жадного до приданого инженера они вплели, чтобы, объяснить Иванцову куда девалась актриса, сыгравшая роль дочки Филиппова. Девиц должно быть две, а приехала одна. Объяснение — вторая заигралась с кавалером, чего с актрисы взять: «Крутили амуры, отстали, заблудились, замерзли. А дочка ваша, вот она — целая и невредимая». Наш побег дарит этому сукину сыну, Менкелю, шанс удрать, Иванцову сейчас не до него.

— Этот Менкель лжет! — яростно выкрикнула Варя. — Может, отцу я и понадобилась, чтобы открыть новые прииски, но он не мог, слышишь, не мог все это затеять. Убить дядю Пантюшу, беззащитную старуху, разыграть такую комедию, это же надо быть чудовищем, настоящим чудовищем. Отец не такой. Этого просто быть не может. Как честный прямолинейный юноша, увлеченный наукой, горами, романтик, мог превратиться за двадцать лет в изворотливого жестокого гада?