Книга Поезд в страшную сказку, страница 130 – Татьяна Луковская

Водитель неожиданно нажал на тормоз, машина остановилась, рыкнула и заглохла.

— «Прямолинейный юноша», — пробормотал Левонтий. — Варя, а сколько лет было твоему отцу, когда он уехал в экспедицию и пропал?

— Двадцать три, а какое это имеет значение?

— Институтка, вас считать учили? — иронично протянул Левонтий. — Прибавлять умеешь?

В других обстоятельствах Варя непременно обиделась бы, но сейчас ей очень хотелось уловить ускользавшую цепочку его рассуждений.

— Объясни, — просто тихо проговорила она.

— Двадцать три прибавить двадцать — это?

— Сорок три.

— Варя, сорок три! Твоему отцу было бы сейчас сорок три, не так уж и много. А этому, якобы Иванцову, под шестьдесят, не меньше. Ты разве этого не заметила? Это не твой отец, слышишь?

— Но каторга накладывает отпечаток, люди стареют быстрее, — уперлась Варя, — и он курносый, голубоглазый.

— Курносых и голубоглазых сотни, тысячи, но он не похож на тебя, а тот, на фотографии, похож, один в один, кровь от крови. Варя, подумай, если бы это был твой отец, даже одолеваемый корыстью, стал бы он так усложнять обстоятельства вашей встречи? Цель этого Иванцова — вытащить тебя сюда, а людей, способных опознать настоящего Тихона Иванцова, оставить дома.

— Почему он их не убил, чтобы наверняка? — роняя слезу за слезой, прошептала Варя.

— А кто знает, как бы ты отреагировала на появление отца-беглеца, погруженная в тяжелое горе, может, возненавидела бы, проклинала, не стала бы помогать. Опять же, подозрения лишние. Сблизиться с тобой было бы сложнее. Нет, ты должна выехать из благополучного дома в спокойной обстановке, в бодром расположении духа. Он убил бы их, обязательно убил, но позже, когда ты бы к нему привыкла и оказалась в полной его власти. Я думаю, что в руки к этому человеку каким-то образом попали документы твоего отца, и он воспользовался ими. Жил себе спокойно по чужому паспорту, но тут я приехал к тетке и в разговоре обмолвился, что в мой прииск вложил деньги Тихон Иванцов, просто проговорился, не хотел, чтобы она знала, что дело — дрянь, и скоро меня вышвырнут, а все к тому шло. Тетка как-то уцепилась за знакомую фамилию, вспомнила, что живут где-то разорившиеся дворяне Иванцовы, и что был какой-то скандал с их сыном — исчез, бросив беременной невесту. Я тогда слушал вполуха, мне нужно было незаметно в доме спрятать сбережения, так, чтобы тетка не пронюхала, иначе она все бы промотала. Я уехал, оставив деньги под полом в тайнике, а тетка разыскала тебя и взяла на работу.

Левонтий замолчал, ожидая от Вари какой-либо реакции, но она лишь качнула головой. Тяжелое оцепенение скрутило волю, не давая ни двигаться, ни говорить.

— Тетка навела справки и взяла тебя на работу, — продолжил Левонтий. — Думаю, она смекнула первой, что Иванцов самозванец и попыталась угрозами выманить у него деньги. Захар говорил, что ездил пару раз на почту в Егорьевск с какими-то конвертами — хитрый трюк, чтобы получатель не знал, откуда посланы письма. Но этот хрыч слишком прожженный, чтобы дать себя шантажировать. Он пригрозил тетке судом за клевету, и отправил своих людей на поиски шантажистки в Егорьевск. Они, естественно, никого не нашли. На этом дело бы и закончилось, вряд ли тетка действительно пошла бы заявлять в полицию на самозванца, но ты нашла мои деньги, потом еще что-то находила по мелочи, и она поняла, какой клад ей попал в руки.