Книга Вдыхая тень зверя, страница 78 – Евгения Якушина

Неполного часа пути с лихвой хватило Никитину, чтобы, перекрикивая рев шумного фиатовского мотора, рассказать о событиях, потрясших политически благополучный и, надо сказать, тщательно охраняемый поселок Зубалово.

— Христофор Георгиевич уехал в город на шестичасовом дачном поезде, — несмотря на все свое волнение, адвокат излагал четко и по существу.

— Куда старика с ненадежным сердцем в такую рань понесло? — удивился Руднев.

Арсений Акимович только рукой махнул.

— Не поверишь! Поехал продовольственные карточки получать. Ему, по всему, не то что карточки, но и паек на дом положен. Но этот Мафусаил^[66] всегда сам: и за продуктами в Москву ездит, и за карточками тоже… Так вот, уехал Дульский на поезде, который от нас в шесть часов четыре минуты отходит, то есть из дома должен был выйти не позднее пяти сорока пяти. А вернулся на том, что приходит в одиннадцать двадцать две. По его словам, сразу со станции пошел к себе. Значит, оказался на даче не ранее, чем без четверти двенадцать. Плюс-минус пара минут.

— Дульский отсутствовал около шести часов, — отметил пунктуальный Белецкий.

— Да, выходит, что так, — согласился Никитин и продолжил: — Войдя в дом, он обнаружил в сенях труп неизвестного с простреленной головой. Вроде бы выстрел был сделан в висок, но это нужно на месте уточнить. Старик закричал, стал звать на помощь. Пока народ набежал, он прошел к себе в комнату, а там обнаружил бесчувственную кухарку с травмой головы. Катерина сказала, что у женщины была кровь на затылке… Она первой к Дульскому прибежала — мы к нему ближе всех живем. Потом еще кто-то из соседей появился и охрану вызвал, а те уж милицию и врача. Катерина старика к нам увела, накапала ему там чего-то… Тот, как малость в себя пришел, обратно ринулся, ну, тут-то и выяснилось, что сейф вскрыт и бумаги из него пропали.

— Что-нибудь еще похищено? — спросил Дмитрий Николаевич.

— Не знаю! Катерина ничего об этом не говорила, только просила поскорее приехать и тебя привезти.

Екатерина Афанасьевна встретила их на крыльце маленькой ухоженной дачи. Сперва она обняла мужа, а после расцеловала слегка опешившего от такого натиска Дмитрия Николаевича.

Гражданка Никитина, в девичестве мадмуазель Лисицына, значительно изменилась с тех далеких времен, когда ее будущий муж и его закадычный друг, оба по уши в нее влюбленные, щеголяли в студенческих тужурках. Материнство добавило ее фигуре полноты, тревоги и невзгоды опутали глаза паутинкой тонких морщин и пробороздили глубокую складку к краешку губ, но взгляд повелительницы студенческих сердец нимало не поменялся. Он был так же ясен и задорен, как и два десятка лет назад. Не утратили восхитительного очарования и волосы Екатерины Афанасьевны. Пышные и золотистые, они были уложены на затылке в узел из тяжелой упругой косы, и лишь на висках слегка серебрилась предательская, но ничуть не портившая зрелой красоты седина.

— Дмитрий Николаевич, вы все такой же красавец! — окончательно вогнав Руднева в неловкое замешательство, воскликнула Екатерина Афанасьевна и тут же перешла от восторга к взволнованности и озабоченности. — Слава богу, что вы наконец приехали! Теперь все выяснится! Я так за Христофора Георгиевича переживаю!.. Он к нам перейти отказывается. Как кухарку его в больницу увезли, так у себя сидит. Аж лицом почернел!..