Книга Вдыхая тень зверя, страница 68 – Евгения Якушина

— Ирина… Ирина Адриановна Верховская… — торопливо представилась барышня, присаживаясь на самый краешек стула. — Я — дочь профессора Верховского. Адриана Ростиславовича. Его арестовали. Уже больше месяца держат в тюрьме, хотя он ни в чем не виноват! И меня к нему не пускают! Даже не разрешают домашней еды передать! А у папеньки желудок больной! Ему нельзя без домашней еды!

Губы у девушки задрожали, по щекам побежали слезы, но она не позволила себе разрыдаться.

— Профессор Верховский? — переспросил Александр Максимович и перевел взгляд с просительницы на комиссара Балыбу. — Это один из арестованных по делу о краже в государственном хранилище?

— Папенька не имеет отношения ни к какой краже! — гневно выкрикнула барышня, вскакивая. — Он профессор! Он лекции студентам читал! Его статьи на пяти языках изданы!

— А среди таких как раз больше всего врагов революции! — ляпнул Котов и тут же об этом пожалел, таким испепеляющим взглядом обжег его товарищ Трепалов.

— Гражданка Верховская, — сказал Александр Максимович неожиданно мягко, — идет расследование серьезного преступления. Если ваш отец ничего противозаконного не сделал, это обязательно выяснится и его отпустят.

— Но пока вы будете выяснять, папенька совсем сляжет! Ему нужна специальная диета! — Юная Ирина Адриановна снова была на грани слез.

— Напишите заявление, — Трепалов пододвинул девушке бумагу, чернильницу и ручку. — Я организую для вашего отца смягчение режима, и вы сможете передавать ему еду.

— Правда?! Вы сможете? — Вспыхнувшая в душе барышни надежда окрасила ее бледные щеки ярким румянцем. — Тогда вот! — Она попыталась сунуть в руки Александра Максимовича свой кулек. — Пусть ему передадут! Это овсяный отвар…

— Вы напишите сперва! — одернул профессорскую дочь Трепалов.

— На чье имя писать?! — Ирина Адриановна схватила ручку и макнула перо в чернильницу.

— Не надо ничего писать, — раздался голос Балыбы, и чекист неспешно приблизился к девушке. — Вопрос без всяких бумаг решить можно. — Губы Балыбы растянулись в наглой скабрезной улыбке. — Все зависит исключительно от вашего благоразумия, гражданка Верховская.

Чекист протянул руку и взял барышню за подбородок. Глаза Ирины Адриановны расширились, наполнившись ужасом и отвращением. Она выронила свой кулек и отшатнулась.

В этот же миг запястье Балыбы стиснула затянутая в перчатку рука, отвела от лица девушки и сдавила так, что комиссар болезненно ойкнул.

— Вон! — тихо, но страшно проскрежетал Дмитрий Николаевич. — Пошел вон! А если посмеешь еще хоть раз прикоснуться к ней, я тебя убью!

Балыба испугался, это было понятно по его сжавшейся фигуре и заметавшемуся взгляду, но безропотно стерпеть угрозу от какого-то субтильного старорежимного недобитка, да еще и на глазах нескольких свидетелей, чекист не смог.

— Да я вас обоих сгною! — прошипел он.

— Сударь, не надо! — испуганно воскликнула барышня, обращаясь к Рудневу. — Не связывайтесь с ним!

Балыба снова отвратительно улыбнулся.

— А гражданочка-то умная! Видать, в папашу-профессора, — мерзко хохотнул он. — Понимает, с кем нужно быть попокладистей…

Руднев ударил практически без замаха, но удар был такой силы, что Балыба, опрокинув пару стульев, отлетел к стене и, видать, сомлел, по крайней мере подняться не пытался и звуков никаких не издавал.