Онлайн книга «Вдыхая тень зверя»
|
«Правда», — прошептал Дмитрий Николаевич, любуясь таким родным и пронзительным счастьем, от которого замирало сердце, а на глаза наворачивались слезы. Ему нестерпимо захотелось толкнуть дверь и оказаться около волшебной елки, выбирать игрушки и развешивать их вместе со всеми. Стало даже обидно, что он здесь в темноте, а они там и совсем не вспоминают о нем. И тут мать, будто услышав его мысли и почувствовав его тоску, спросила: — А где же Митенька? Отчего никак не идет? — Я сейчас приведу его, — отозвался Белецкий и направился к двери, за которой стоял Руднев. — Дмитрий Николаевич! — позвал он. — Дмитрий Николаевич! Восторженное ликование наполнило душу Руднева, он распахнул дверь и шагнул навстречу свету… — Дмитрий Николаевич! Дмитрий Николаевич! Очнитесь! Свет исчез. Исчезла елка и темная комната за спиной. Он лежал на жесткой полке. Стучали колеса. Откуда-то тянуло сквозняком и табачным перегаром. Савушкин с испуганным лицом склонился над ним и тряс за плечи. — Дмитрий Николаевич! Дмитрий Николаевич! Вы меня слышите?.. — Вы так орете, Савушкин, что вас слышит весь вагон… Какого черта вы меня разбудили? Руднев с трудом подтянул себя в сидячее положение. — Вы не дышали! Я решил… Решил, что вы умерли… Савушкин сдернул с вешалки свой бушлат и, скомкав, сунул Рудневу под спину, пытаясь устроить Дмитрия Николаевича поудобнее. — Тоже мне сыщик! Живого от мертвого не отличаете, — Дмитрий Николаевич попытался усмехнуться, но оказался способен только скривить губы. — Да не суетитесь вы, Савелий Галактионович! У меня от вас голова кружится! — Она у вас от контузии кружится! Вам в больницу надо! Руднев отмахнулся. — Вы, Савелий Галактионович, лучше чаю раздобудьте, уж раз поспать не дали… — А вы не помрете без меня? — С тем же успехом, что и при вас, так что идите смело… Савушкин исчез за дверью. В том, что он добудет чая, а то еще и какой-нибудь снеди, сомнений не возникало. Для того, кто умудрился обеспечить отдельное купе на двоих в забитом до предела поезде, вопрос провианта представлял собой сущий пустяк. Руднев попытался вдохнуть полной грудью и почувствовал, как сдавило виски и холодно закололо в груди. И впрямь не помереть бы раньше времени… На губах появился соленый вкус, а на лацкан пиджака капнула густая капля крови. Черт, теперь вот еще и кровь носом пошла! Увидит Савушкин и, чего доброго, в самом деле определит в больницу! Савелий Галактионович вернулся минут через пять, имея при себе два стакана в латунных подстаканниках, чайник с кипятком, завернутую в лоскуток щепотку душистой заварки и кулек из смятой газеты, в котором на поверку оказались дольки сушеных яблок. — Дмитрий Николаевич! — ахнул он, обнаружив Руднева сидящим с запрокинутой головой и зажимавшим нос насквозь пропитавшимся кровью платком. — Вот я же говорю!.. Контузия у вас! Скверно это! Я такого на фронте повидал предостаточно! Сперва ничего, человек на ногах, а потом!.. Приедем в Москву, вас сразу в больницу! Без разговоров! — Сперва давайте доедем, — оборвал Руднев поток увещеваний. — Сейчас ограничимся тем, что вы найдете для меня другой платок или ветошь какую-нибудь… Савушкин развязал тесемку своего офицерского вещмешка. — Таисия Васильевна мне в дорогу две дюжины платков выдала, — объяснил он. — Говорит, в Петрограде сыро и ветрено, не ровен час простудишься. |