Книга Вдыхая тень зверя, страница 108 – Евгения Якушина

Не то из доверия к Рудневу, не то под впечатлением от во всех отношениях странной смерти Балыбы Александр Федорович лишних вопросов задавать не стал и потребовал безотлагательно доставить к нему Янсонса. Но того нигде — ни на казенной квартире, ни на службе — найти не смогли, и, что еще хуже, сведения о его местонахождении разнились: кто-то уверял, что тот на выезде, другие — что видели его в допросной, а сердобольная секретарша и вовсе заявила, что еще утром Янсонс звонил и предупреждал, что захворал и будет отлеживаться дома. После нескольких часов безрезультатных поисков стало ясно, что Янсонс в самом деле пропал.

Тем временем Руднев с благословения Трепалова поднял в ружье весь Московский уголовный розыск, веля отыскать ему адвоката Косторецкого и таинственную незнакомку, якобы приехавшую из Мценска. Как ни странно, первая задача оказалась сложней второй.

Милиционеры, направленные в адвокатскую контору, ту самую, где творение мастерового гения Гравелла ежечасно возвещало о триумфе Немезиды, вершившей свой суровый, но праведный суд на холсте в золоченой раме, вернулись несолоно хлебавши. Встретивший их меланхоличный помощник Косторецкого безучастно, хотя и профессионально вежливо сообщил служителям правопорядка, что Максим Спиридонович уж неделю как отбыли по каким-то там семейным делам. Что это были за дела, и куда именно они вынудили отправиться почтенного адвоката, помощник не знал и, похоже, не имел до этого предмета ни малейшего интереса. А в ответ на вопрос, как скоро Максим Спиридонович собирался вернуться, меланхоличный тип лишь обреченно-печальным жестом указал на бесконечные стопки папок и заявил, что, судя по оставленным ему поручениям, личные дела его работодателя требовали времени отнюдь не малого.

Компенсируя фиаско с адвокатом, сыскная удача улыбнулась угрошникам с мнимой балыбовской сестрой. Ее по карандашному рисунку Руднева узнал инспектор Маркизов.

— Это шмара из кабака на Плющихе, — сообщил он, брезгливо кривя губы. — Видал я ее там, когда шайку Кольки Жука брали. Певичка. Публику тамошнюю развлекает…

Велизар Евграфович не ошибся. Половой из упомянутого кабака даму с портрета тоже признал, отозвавшись о ней, правда, куда как уважительнее бывшего титулярного советника:

— Это мамзель Жемчугова, — заявил он, шмыгая сопливым носом и утираясь рукавом. — Романсы в нашем заведении исполняет-с. На всю Москву дамочка известная! И господа старорежимные, и товарищи-большевики, и прочая публика-с от ейного голоса и наружности млеют, но она себя блюдет-с. Со всяким не вяжется, потому как из благородных.

Выяснив, где проживает кабацкая дива, и опасаясь, как бы и она не исчезла вслед за Янсонсом и Косторецким, Трепалов хотел задержать гражданку Жемчугову и привезти в Гнездниковский, но Руднев велел пока что установить за ней неприметное наблюдение и более никаких действий в отношении нее не предпринимать.

Тем временем вернулись с докладом Савушкин и Белецкий.

Савелий Галактионович выяснил, что между происшествиями в собесе и в доме Дульского, помимо схожести обстоятельств убийства, наличествует еще одна связь, возможно, конечно, и абсолютно случайная. Так или иначе, оказалось, что влюбленный в пострадавшую домработницу водитель собесовца Крылова прежде шоферил при начальнике управления московского комитета соцобеспечения, того самого, что был обнаружен с дырой в голове вместе с тремя товарищами и несчастной секретаршей.