Книга Вдыхая тень зверя, страница 109 – Евгения Якушина

Кроме сведений о послужном списке шофера Савушкин также принес подтверждение того, что убитый председатель комитета по международному сотрудничеству в сфере культурного обмена товарищ Киршнер и король контрабандистов Киршнер не просто однофамильцы, а один и тот же человек.

Сведения, добытые Белецким, были менее конкретные, но тоже весьма интригующие.

Во-первых, оказалось, что братство собирателей магического барахла — вовсе даже не кружок мающихся от безделья студентов, а солидное общество, в которое входили люди серьезные, имевшие при старом режиме имя и положение. Выяснить достоверный список всех сопричастных коллекционированию артефактов возможным не представлялось, поскольку устав общества предусматривал не меньшую секретность, чем у масонов, но, по слухам, страстью к реликвиям грешили и академики, и министры, и генералы, и дипломаты, и члены Государственной думы. Даже если сплетни и приукрашивали перечень именитых Хранителей, все же выходило, что статус общества был куда значительнее, чем представлялось сыщикам изначально.

Второе, что выяснил Белецкий, тоже до определенной степени относилось к разряду диффамаций, хотя основу имело вполне себе фактическую.

Оказалось, около полугода назад вокруг Исторического музея разразился скандал, одним из активных участников которого, а то и вовсе зачинщиком, был не кто иной, как адепт материалистического эзотеризма, а также научный консультант ВЧК товарищ Аскольд. Апологет психодуховных практик не на шутку скрестил копья с тогдашним директором музея, требуя позволить ему организовать выставку магических артефактов, по его словам, праздно пылящихся в запасниках музея. Под свою инициативу товарищ Аскольд очень грамотно подводил исключительно верную политическую платформу, утверждая, что целью его мероприятия является наглядная демонстрация широким рабоче-крестьянским массам примеров буржуазных предрассудков и суеверий, с одной стороны, и феноменальных возможностей современной пролетарской метафизической науки — с другой.

Злые языки, впрочем, поговаривали, что в схватку большевицкий эзотерик вступил вовсе не из-за научных убеждений, а пытаясь подсидеть директора музея, который не только не поддерживал его затеи, но и открыто обвинял в шарлатанстве. Однако, сколь бы ни был товарищ Аскольд сомнителен в своих моральных качествах, стоило признать, что вряд ли им руководило честолюбивое стремление занять директорский пост. В пользу психодуховного практика свидетельствовал тот факт, что, когда в самый разгар борьбы место директора внезапно оказалось вакантным из-за скоропостижной кончины администратора, товарищ Аскольд от идеи выставки отказался, аргументируя это тем, что уважает мнение покойного коллеги, и более никаких притязаний ни на директорское кресло, ни на музейное хранилище не предъявлял.

— Итак, Дмитрий Николаевич, если резюмировать все, что нам известно на данный момент, какова ваша версия в целом? — спросил Горбылев, смяв в пепельнице окурок и тут же прикурив новую папиросу. — Каким образом пропал венец, а главное, где и как его теперь искать?

— Думаю, дело было так, — принялся излагать свои соображения Руднев, — Янсонс и Балыба вступили в преступный сговор с неким лицом или лицами с целью кражи венца. Они вовлекли в преступление кого-то из служащих хранилища и совершили похищение, разыграв комбинацию с перекладыванием короны из одной ячейки в другую. Дальнейшие события могли развиваться двумя путями. Вариант первый: похитители передали венец заказчику, и теперь тот избавляется от них, подчищая следы. Второй вариант: Янсонс и Балыба решили обмануть заказчика. Возможно, нашли более щедрого покупателя или понадеялись такого найти. Как бы то ни было, заказчик не простил им вероломства и разделался по крайней мере с одним из них.