Книга Человек-Тень, страница 49 – Эдогава Рампо

Прямо перед человеком-тенью круто поднимался склон, он лежал у его подножия. Переведя взгляд с далекой горной цепи на этот ближний склон, он понял, что видит перед собой бесчисленные глаза, губы, конечности. Виднеющиеся повсюду черные размазанные точки оказались черными женскими волосами. Поверх лиц лежали бедра, переплетались руки, гладкие округлые ягодицы были выставлены напоказ. Горы представляли собой нагромождение десятков и сотен тысяч обнаженных женских тел. И это были не трупы, а живые люди. Их свалили друг на друга живьем.

Едва это дошло до человека-тени, у него сам собой открылся рот. И он, как полоумный, застыл с широко разинутым ртом, разглядывая ошеломляющую картину, такую далекую от мира людей.

Он понял, что и мягкое дно долины, на котором он раскинулся, тоже состоит из женских тел. Оно шевелилось, еле заметно покачивалось, как колыбель. От него исходило тепло и благоухание косметики. Здесь красивых женских лиц тоже было не сосчитать. Казалось, сама земля из гладких розовых тел улыбается человеку-тени похожими на цветы лицами.

Ближние к нему женщины были большими, их лица виднелись отчетливо, но по мере движения взгляда от подножия горы к вершине, лица уменьшались, становились все менее различимыми, пока наконец не сливались с обнаженными телами в светлые линии и пятна. Это картина, продолжающаяся до самых вершин, окутанных дымкой на фоне далекого неба, не поддавалась описанию и выглядела, пожалуй, божественно. Даже человек-тень, повидавший изнанку этого мира, не мог и представить себе, что под землей в Токио сокрыто нечто столь удивительное.

Подумать только: разместить под землей безбрежный океан, выстроить под землей горные цепи, да еще возвести их из женских тел! Даже если исчислять количество женщин десятками и сотнями тысяч, то и этого недостаточно, и где, собственно говоря, их собрали в таком множестве? На такие сооружения под землей наверняка не хватило бы богатств даже правителям древности. В современном мире просто не могло существовать ничего подобного. И тем не менее это не сон. Такие чудеса не под силу породить никакой магии.

Человек-тень был окружен тесным сплетением женских тел с их запахами, касался копошащихся полных конечностей, – единственный мужчина в этом океане женской плоти. В облегающем костюме из черного бархата он поднялся ловко, как танцор балета, и начал взбираться по образованному женщинами склону к вершине горы.

Под его ногами бесчисленные изгибы тел были гладкими и мягкими. Дрожали груди, выпячивались ягодицы, ступни человека-тени чуть не соскальзывали с ляжек и не застревали между ними, он наступал даже на красивые щеки и носы, но женщины, по телам которых он шагал, терпели боль молча. Не вскрикнула ни одна.

Когда он карабкался на пятую или шестую по счету женщину, произошло нечто непредвиденное. Два соседних тела раздвинулись, между ними возникла узкая щель, и человек-тень угодил в нее обеими ногами. В тот же миг все женские тела вокруг заколыхались, щель становилась все шире и шире, и он опомниться не успел, как провалился в бездонную трясину человеческой плоти.

Под верхними телами лежали другие, нагроможденные в несколько слоев. Легко было представить себе мучения тех, кто оказался внизу. Темный водоворот женской плоти мало-помалу затягивал человека-тень целиком. Впереди и сзади, справа и слева, сверху и снизу – повсюду были гладкие и мягкие изгибы и округлости. Они сдавливали и плющили человека-тень в его черном бархате, засасывая в бездонные глубины. Он все глубже и глубже погружался в жар женских тел, в их естественные и косметические ароматы, в сладостные прикосновения.