Книга Повелитель стали, страница 49 – Рейчел Шнайдер

Ему необходимы еда и вода, а значит, мне надо явиться на обед в столовую. В любом случае мне нельзя подавать виду, что что-то не так.

Я изо всех сил стараюсь вести себя как ни в чем не бывало, будто я не вызволила вражеского пленника из камеры минувшей ночью и не прячу его сейчас у себя. Я сама не своя от тревоги, когда стою в очереди в столовой и смотрю, как работница кухни накладывает на тарелку рыбное рагу. Живот урчит, и я беру яблоко, а второе прячу под мышку. Повернувшись, я обнаруживаю, что за мной в очереди стоит Гренадин, моя самая любимая соседка, и душа уходит в пятки.

На ее лице появляется понимающая ухмылка.

— Выглядишь просто ужасно.

Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, я обхожу ее.

Она идет за мной.

— Мне этот шторм тоже не давал спать всю ночь, – замечает она, не обращая внимания на мою грубость. – Ненавижу ощущать, как деревья раскачиваются.

Верхние ярусы сильнее всего раскачиваются на ветру. Во время штормов мосты и круглые хижины громко скрипят. Бывали случаи, когда мосты обрушивались, погребая под собой сеть пешеходных переходов и изолируя разные части рощи друг от друга.

— Вы всегда можете попросить, чтобы вас переселили на более низкий ярус, – отвечаю я. И подальше от меня.

— И оставить тебя совсем одну на такой верхотуре?

Я ускоряю шаг, но она ухитряется не отстать, когда я начинаю подниматься по лестнице.

— Но ты же там не одна, не так ли? – шепчет она, и ее глаза блестят.

Я резко останавливаюсь.

— Простите?

Она ждет, пока кто-нибудь не спустится по лестнице и не пройдет между нами, затем подается ко мне.

— Ты предпочитаешь проводить время в компании своего питомца, да?

Я резко выдыхаю, но продолжаю подъем.

— Я предпочитаю тишину.

— Трудно назвать твою птицу тихой.

На следующей лестничной площадке она уходит, и я вздыхаю с облегчением, но оно длится недолго.

Я чувствую вибрацию под ногами – это трясется мост.

Два десятка гвардейцев или даже больше маршируют мимо круглых хижин, разделяясь по двое на каждом перекрестке. Их голоса доносятся до столовой, когда они стучат в двери и приказывают жителям выйти из домов, чтобы они могли их осмотреть.

Я не стою и не смотрю на них, как другие. Стараясь оставаться незаметной, я спешу вверх по лестнице, чувствуя, как меня корежит от беспокойства, когда я вижу, что с каждой минутой гвардейцы подходят все ближе к моему дому. Влетев в свою комнату, я едва не роняю поднос на пол. К моему горлу прижат кинжал с буквой «Д», вырезанной на рукоятке.

Затем, так же быстро, клинок исчезает.

Из-за моей спины выходит Экер.

— О, хорошо, ты принесла еду.

Не извинившись, он берет поднос. И пьет суп прямо из миски, так быстро, что его кадык дергается при каждом глотке. На нем нет рубашки. Его кожа усеяна каплями воды, а волосы еще влажные после душа, который он, видимо, принял, пока меня не было.

После четвертого глотка он кривится.

— Какая гадость.

Я не обращаю внимания на его слова.

— Гвардейцы ищут тебя.

Он замечает яблоко у меня под мышкой, сует миску мне в руки, хватает яблоко и быстро съедает в три укуса. Жуя, он вскидывает брови и переводит взгляд в дальнюю сторону комнаты, туда, где проходит Главный мост.

— Я так и предполагал.

Я бросаюсь к окну и быстро задергиваю штору.

— Тебе необходимо вылезти на крышу.