Книга Тени княжеской усадьбы, страница 31 – Елена Михалёва

Воронцова ещё раз оглянулась убедиться, что Эмилия спала, а за окном всё так же бесновалась вьюга.

Набрав в грудь воздуха, Варя медленно повернула ручку. Замок щёлкнул тихо, но ей почудилось, что по громкости этот звук напоминал выстрел. Она замерла, силясь успокоить сердце, которое колотилось теперь где-то в горле.

Ничего. Только ветер ответил новым ноющим порывом.

Варя выскользнула из комнаты, плотно прикрыв дверь за собой.

Длинный коридор тонул в темноте. Лишь бледные квадраты смутного света из окон лежали на полу.

Паркет под ногами так и поскрипывал. Каждая дощечка словно нарочно желала выдать её ночную прогулку. Варя старалась идти как можно осторожнее и незаметнее, поближе к стене, где доски были сложены плотнее.

Мысленно она попыталась представить себе карту дома. Все старые усадьбы казались ей похожими друг на друга. Она вспоминала вечер: их провели вверх по парадной лестнице, в конце этого коридора был поворот, а там – ещё одна лестница, более узкая, откуда на крик Венеры прибежали все слуги. Наверняка она вела на первый этаж в той его части, где располагались кухня, кладовые и крыло для прислуги. Значит, оттуда же можно было попасть и в малую столовую, а через неё – в коридор первого этажа, где находились гостиная и кабинет князя. Последняя комната интересовала Воронцову более всего.

Искомый кабинет притаился как раз между дымной гостиной, где мужчины пили коньяк, и нарядной столовой. Логика подобных барских особняков подсказывала: чтобы не таскать сор через парадные залы, всё лишнее уносили именно через служебные помещения и коридоры.

В призрачном полумраке Варя отыскала нужную лестницу.

Снизу пахнуло мыльной стружкой и смесью рассеянных кухонных ароматов. Узкая лестница круто уходила вниз, в полную темноту. Деревянные ступени, стёртые до гладкости, казались холодными даже сквозь подошвы туфель. Варя положила руку на перила и медленно сошла вниз. Каждый её шаг отдавался в тишине глухим, стонущим скрипом, таким назойливым, будто кто-то спускался следом. Она оборачивалась несколько раз, но позади не было ничего, кроме пустого пространства.

Внизу её встретила вязкая темнота. Очертания предметов можно было угадать лишь смутно. Чтобы не налететь ни на что во мраке, Варя достала коробок и зажгла спичку.

Жёлтый, неровный язычок пламени озарил крошечный островок пространства вокруг: обшитые старыми обоями стены, крашенный коричневой краской пол и груду пустых ящиков, которые выглядывали из-под лестницы. Воронцова не поверила глазам, когда увидела среди них тот самый сломанный стул. Его словно бросили здесь с нарочитой небрежностью. Вне всяких сомнений, это был один из тех стульев, что стояли в столовой. Его отломившаяся ножка лежала на верхнем ящике.

Воронцова зажмурилась и мысленно поблагодарила Господа за такое несказанное везение.

Догоревшая спичка внезапно обожгла пальцы. Варя едва не вскрикнула, потушив её. Она крепко стиснула зубы и лишь слегка зашипела от боли. Запах горьковатой гари защекотал ноздри.

Воронцова зажгла новую. Присев на корточки, она поднесла спичку к излому. Неровный свет задрожал, освещая… чёткую, прямую линию спила, который оканчивался одной-единственной острой щепкой. Варя присмотрелась получше и убедилась, что зрение её не подводило. Его ширина говорила о тонкой ножовке. Работа была сделана старательно, но не до конца, чтобы оставленная перемычка не выдержала веса Венеры. Причиной была не случайность, не ветхость, а очевидный хладнокровный расчёт с совершенно злым умыслом.