Книга Тени княжеской усадьбы, страница 16 – Елена Михалёва

Его тяжёлый, оценивающий взгляд остановился на выходящей из экипажа дочери.

— Наконец-то, Венера! – басовито поприветствовал он, не скрывая облегчения. Он распахнул объятия и сошёл с крыльца прямо под морось, чтобы поскорее прижать к себе дочь и расцеловать её в обе щеки. – Ну, слава богу, добрались. Промочили ноги? Замёрзли? Скорее все в дом, под крышу! Там знакомиться будем!

Суета вокруг достигла апогея. Одни лакеи с хлопками раскрывали над головами девушек большие зонты, провожая их внутрь. Другие возились с багажом.

На крыльце Воронцова заметила весьма экзотическую фигуру. Судя по красочным рассказам Венеры в пути, это была мадам Ирэн Делакроа, компаньонка князя и прежняя гувернантка княжны. Она, дама неопределённых лет, стояла в платье тёмно-лилового цвета, слишком нарядном для встречи на пороге. Её лицо, когда-то, должно быть, красивое, теперь было тщательно запудрено, выкрашенные хной волосы затянуты в тугой пучок, а подкрашенные тонкие губы – строго поджаты. Выражение её лица можно было счесть недовольным, если бы не чёрные глаза, которые смотрели на прибывших с живым, восторженным любопытством.

Слева от неё, опираясь на толстую трость с серебряным набалдашником, стоял высокий сухопарый старик с острым, недобрым лицом – князь Сергей Владимирович Дашков, брат покойной княгини Голицыной. Варя прежде встречала его в Петербурге во время крупных светских праздников, которые посещала вместе с родителями. Да и Венера частенько упоминала дядюшку вскользь, как человека с непростым характером, оттого ужасно одинокого и так и не женившегося. Варя нисколько тому не удивилась. Его язвительный взгляд, казалось, уже искал, к чему бы прицепиться.

— Подумать только! Пару часов в тепле и сухости! – проворчал он, обращаясь, скорее, к самому себе, но достаточно громко, чтобы все услышали. – Молодёжь нынче неженки. В наше время за день на перекладных от Петербурга до Москвы в любую погоду добирались и не хныкали.

Но его брюзжание оставили без внимания. Князь поцеловал руку Ирецкой и поблагодарил за сопровождение его главного сокровища под родную крышу. После чего он провёл всех в дом, где начались знакомства.

В холле было светло и просторно. Натёртый паркет блестел, хрустальные подвески на люстрах бросали искристые радуги бликов на потолок, а пахло сладкой сдобой и лавандовым маслом.

Здесь их встретила Анфиса, экономка, – сухая, подтянутая женщина в тёмном платье и белоснежном чепце, со связкой ключей у пояса. По её лицу становилось совсем непонятно, рада ли она гостям, или же грядущий праздник уже выпил из неё все соки. Воронцова не стала судить её за эту лёгкую неприветливость, посчитав поведение экономки вполне естественным для человека, на чьи хрупкие плечи возложено множество хлопот по хозяйству.

— Комнаты для барышень готовы, – Анфиса со всем почтением сделала реверанс Марье Андреевне. – Сейчас проводим.

В холл втиснулись кучеры и пара юношей из дворовых, чтобы поскорее занести чемоданы. Князь Дашков снова заворчал. На сей раз что-то насчёт толчеи. Но его слова потонули в приветствиях и представлениях: Венера Михайловна торопилась поскорее перезнакомить своих домашних с дорогими подругами.

Мадам Делакроа осыпала девушек сладкими комплиментами по-французски, но её внимание показалось Варе рассеянным. Она то и дело бросала взгляды на открывающуюся и закрывающуюся дверь и будто бы хотела поскорее уйти со сквозняка поглубже в дом.