Книга Между пулей и любовью, страница 20 – Владимир Колычев

Хорошо, Беляш предложил бревном дорогу перегородить, а то бы «уазик» на полной скорости влетел в зону асфальта. Покрытие там уже твердое, ничего не будет, но ментовским машинам здесь точно делать нечего.

«Уазик» встал, бампером нависая над бревном, из машины вышел плотного сложения мужик в сером пиджаке, надетом на клетчатую рубаху, и патрульно-постовой полевке мышиного цвета, автомат на плече. Водитель остался в машине, открыл дверь, повернулся боком к баранке, выпростал ногу, достал сигарету, раздолбай. Рэм вышел на край площадки, остановился, вроде как нехотя наблюдая за процессией.

Мужик в сером пиджаке шел, смотрел на каток, патрульного больше интересовала толпа с лопатами. Идет, автомат на плече нервно поправляет. Фуражка все норовит соскользнуть с короткостриженой головы, только большие оттопыренные уши ее и удерживают. Интересно, каким ветром их сюда занесло? Неужели Верлинский связи подключил? Если так, то это какой-то мелкоплавающий банкир. Хотя подружка у него высший сорт, глядя на такую, не только слюнки можно пустить. Третий день уже, как она исчезла, растаяла как призрачный дым, но Рэм до сих пор под впечатлением.

— Да не бойся ты, никто вас не тронет! — обращаясь к патрульному, крикнул Вася.

Рэм кивнул. Они люди мирные, безобидные, если кошку там с дерева снять, это к ним.

— А никто и не боится! — «Пиджак» остановился, зачем-то расстегнул папку, хоть бы ксиву достал из внутреннего кармана пиджака.

Открывать корочки не стал.

— Уголовный розыск! Старший лейтенант Ермолаев!

— Партия любителей субботников. Председатель, — коротко и почти без иронии представился Рэм.

— А это у вас субботник?

— Не видишь, старлей, территорию облагораживаем.

— А каток откуда?

— Я бы сказал, что от верблюда! — раскинув руки, расплылся в улыбке Вася. — Но мы звонили, у верблюдов катков нет. Только бегемоты. И те закончились.

— Поэтому каток в дорожно-ремонтном управлении сперли?

— Не знаю. Пришли, смотрим, стоит. И плачет. Можно, спрашивает, поработаю с вами? Ну мы же не звери. Внебанный день!

Говорил Вася, но Ермолаев смотрел на Рэма.

— Субботник у вас? За чей счет?

— Какой счет, начальник? Там щебеночки подвезут, там асфальта насыпят, там в шинку пукнут. Мир не без добрых людей. И катков.

— Добрый каток придется вернуть.

Ермолаев выразительно глянул на своего спутника. Каток они, конечно, нашли, но попробуй установи угонщика. Криминалистов надо вызывать, отпечатки снимать, потом еще докажи, что «пальчики» угонщику принадлежат. В общем, геморрой.

— Да он сам уедет. Асфальт покатаем, почетную грамоту вручим, и пусть едет.

— Грамоту?

— Почетную. За общественно-полезный труд. А ты что, старлей, против мирового прогресса?

— Ну, прогресс тут у вас, я смотрю, налицо. Под рынок асфальт катаете?

— Ну, если вдруг кто-то захочет копеечку заработать, мы не против.

— Копеечку себе, рубль вам?

— А ты что, претендуешь на свою копеечку? — Рэм пристально посмотрел оперу в глаза. — Если претендуешь, скажи. Нам с ментами проблемы не нужны.

Хотел он того или нет, но менты — реальная сила, и вражда с ними ни к чему хорошему не приведет. В любом случае связи нужны, тем более что Весельчак уже начал пробивать райотдел, пацанов знакомых нашел, один участковым устроился, второй в патрульно-постовой, третий в ГАИ. Мелочь, а приятно.