Книга Между пулей и любовью, страница 17 – Владимир Колычев

— Что, нравятся ребятки? — с упреком спросил он, кивком указав на рабочих.

А парней много, человек двадцать на один «КамАЗ». Откуда столько?

— Мне нравится, когда ты со мной по-человечески, — робко, но с упреком сказала Ульяна.

— Много ты понимаешь!

Со стороны станции по тротуару шли трое, рослые, широкоплечие, один просто монстр какой-то. Крупная тяжелая голова на мощной шее, черты лица грубые, но не уродливые, взгляд спокойный, но не вялый, энергии в нем столько, как будто он от электростанции с утра зарядился. Взгляд как у благодушного на вид медведя, который в любой момент может озвереть и сожрать человека. Глаза как два электрода, через который мог проскочить тысячеамперный разряд. Громила шел впереди, но и без того видно, что это вожак. Как минимум бригадир строителей. А как максимум… Викентий почувствовал угрозу, глядя на парня, аж мурашки по спине прошли.

А «медведь» шел прямо на него. Мог свернуть к машине, а он пер к ним с Ульяной.

— Эй!

Пахом вышел вперед, выставив руку, и полу пиджака отвел, чтобы бригадир видел пистолет в кобуре под мышкой. Но парень даже бровью не повел, ход замедлил только в метре от Пахома.

— Верлинский? — спросил он у него, кивком указав на Викентия.

Но глянул он при этом и на Ульяну. С интересом посмотрел, с вожделением. И этим смутил ее.

— Я пойду, — сказала она, опустив глаза.

Викентий кивнул, не место ей здесь. Но и он чувствовал себя как минимум неуютно в присутствии этих быков. Хотелось, конечно, знать, что здесь происходит, но разве не мог он выяснить это потом?

И все же он не спешил поворачиваться спиной к медведю. Но вслед Ульяне глянул. Не метнет ли она кокетливо-прощальный взгляд на зверя, который проявил к ней столь живой интерес? Не метнула, но голову опустила. И глазки, поди, потупила. Что-что, а недотрогу она изображать умела.

«Медведь» стоял перед Пахомом, тоже смотрел на Ульяну. Водитель заметил ее, торопливо вышел из машины, открыл дверь, она села. Только тогда парень шагнул к Пахому, как будто не видел его перед собой. Пахом не дрогнул, не отступил, но здоровяк сдвинул его с места, как бульдозер камень. Не бил, даже не толкал, просто надавил плечом, и Пахома развернуло вокруг оси. А сзади шли еще двое, и такие же мощные, хотя и менее внушительные на вид.

Пахом потерял контроль над обстановкой, Викентий почувствовал себя беззащитным, но к машине не пошел, ноги будто вросли в землю, с места не сдвинуться.

— Рэм! — назвался «медведь», с высоты своего положения насмешливо разглядывая Викентия.

Улыбался как энтомолог, любующийся редкого вида бабочкой.

— И что?.. — Викентий сначала спросил, затем до него дошло, с кем он имеет дело. Неужели тот самый Рэм Каменев?

— Это моя земля, — Рэм кивком указал на самосвал с поднятым уже кузовом.

— Так это ты самодеятельность здесь устроил?

— Да морда одна наехала, сказал, что в асфальт закатаю. Не поверил. Пришлось закатать. Пышные такие похороны, да?

— О своих похоронах лучше думай!

— На моей земле веди себя хорошо, — нахмурился Рэм.

Взгляд его не подернулся льдом, но Викентию вдруг стало холодно.

Пахом неожиданно сдал в сторону, замахал руками, Викентий обернулся; со стороны рынка к ним спешил Артамон со своими бойцами. Разумеется, Рэм его заметил.

— Останови своих клоунов, а то мои парни с лопатами, — спокойно, без всякого волнения сказал он. — Закопают.