Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 42 – Татьяна Никольская, Ника Лето

— Бо, — стону я от очередного движения, и этот звук вырывается из самой глубины моего тела.

Чувствую, что вот-вот наступит разрядка. Напряжение нарастает, закручивается тугой пружиной где-то внизу живота. Глаза сами собой закрываются. Я не могу больше держать их открытыми, мир расплывается, остаётся только ощущение.

Но Богдан больше не требует, чтобы я на него смотрела. Он сам, наверняка, не сводит с меня глаз. Кажется, я чувствую этот взгляд даже сквозь опущенные веки.

— Чёрт... — хрипло выдыхает он.

Движения становятся яростнее, глубже, отчаяннее. И я срываюсь в пучину наслаждения. Кричу. Вцепляюсь в его плечи сильнее, откидываю голову назад, выгибаюсь дугой. Волны накрывают одна за другой, и я теряюсь в них, тону, исчезаю.

Он наклоняется. Чувствую его горячие, жадные губы на своей шее. А следом он издаёт низкий, гортанный, почти звериный рык и впивается зубами в кожу. Острая вспышка боли, смешанная с удовольствием.

Чувствую его финал. Как его тело напрягается до предела, замирает на секунду, а следом дрожь, глубокий стон, и он расслабляется, прижимая меня к себе.

Мы сидим так, не в силах пошевелиться.

Тяжело дышим. Сердца колотятся с безумной скоростью. Пот стекает по спине, по вискам. И тишина в салоне автомобиля. Только наше дыхание и далёкий шум машин где-то за мостом.

Майоров гладит меня по спине. Медленно, успокаивающе. Пальцы путаются в моих растрёпанных волосах, распутывают пряди, заправляют за уши. Это так нежно, так интимно, что я теряюсь в этих новых, непривычных ощущениях.

И это мой босс… Холодный, жёсткий, собранный… Кто ж знал, что он умеет быть таким?

— Я забираю тебя к себе, — вдруг произносит он.

Я замираю.

Поднимаю лицо от его плеча и смотрю в его глаза.

— Зачем? — шепчу я.

— Мне мало, — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, отчего на коже снова выступают мурашки. — Хочу тебя ещё, Алёна.

Я краснею. Только ведь было. У меня — аж два раза. Но почему-то достаточно одного его предложения, одного этого взгляда, и тело тут же отзывается сладкой истомой. Снова хочет. Снова тянется.

— Я не могу, — вздыхаю я с сожалением. — Мне надо к себе.

Богдан вопросительно выгибает бровь. Ждёт объяснений.

Чёрт. Он ведь не подумает сейчас что-то не то? Что я его прогоняю? Что мне не нужен этот «ещё»?

— У меня кот, — выпаливаю я. — Маркиз. Я должна его покормить. Он с утра один, голодный, он очень социальный, будет с ума сходить от одиночества, а я тут...

— Ясно, — кивает Майоров. И вдруг улыбается. Коротко, чуть заметно, но совершенно искренне. — Тогда к тебе.

Я смотрю на него, не веря. Серьёзно? Богдан Майоров поедет ко мне в крошечную однушку на окраине? Будет сидеть на моём старом диване? Знакомиться с моим рыжим нахалом Маркизом? Останется у меня с ночёвкой?

Мысль кажется такой шокирующей, такой невозможной, что я теряюсь. Но на губы уже наползает глупая, счастливая, совершенно неуместная улыбка. И я ничего не могу с этим поделать.

— Хорошо, — говорю я тихо. — Поехали.

Я просыпаюсь от странного ощущения. Такое чувство, будто я провалилась в мягкую, уютную бесконечность, где нет места страху, тревоге, постоянному напряжению.

Потом воспоминания обрушиваются лавиной.

Боже. Вчерашняя ночь.

Тело ноет. Каждая мышца напоминает о том, что вчера происходило в машине под мостом. А потом здесь, дома. Снова и снова. Потому что ему действительно было «мало». И мне, если честно, тоже.