Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 39 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Я не успеваю спросить, что это значит. Не успеваю даже вдохнуть.

Он тянется ко мне. Резко, стремительно, будто боится, что передумает. Его рука ложится на мою щёку — горячая, чуть шершавая, уверенная. Большим пальцем проводит по скуле, останавливается на подбородке. Приподнимает моё лицо. И его губы властно впиваются в мои.

Я не успеваю спросить, что это значит. Не успеваю даже вдохнуть.

Это срыв. Это полное, тотальное падение всех барьеров.

Он целует меня так яростно, так активно, будто всё время только об этом и мечтал. Будто я единственное, что имеет значение в этом обезумевшем мире. Его язык проникает в мой рот, и я таю, стекаю по сиденью, теряю все ориентиры. Мои руки сами собой зарываются в его волосы. Они такие мягкие, вопреки всей этой жёсткости, что я всегда в нём видела.

Он издаёт какой-то низкий, гортанный, почти рычащий звук, и это сводит меня с ума окончательно. Я отвечаю с той же жадностью, с той же отчаянной, безнадёжной страстью, которая копилась внутри все эти дни.

Все эти касания, взгляды, полунамёки — всё это вело нас сюда, в эту тёмную машину под мостом, где нет ни зрителей, ни игры, ни правил. Где есть только он и я. И это невыносимая тяга между нами.

Его руки везде. На моей спине, на талии, на бёдрах. Он тянет меня на себя, и я оказываюсь верхом на нём, перебравшись через разделительную панель. Мои ноги вжимаются в его бёдра. Платье сбивается окончательно и бесповоротно, разрез на бедре открывает ногу, и его ладонь ложится прямо на обнажённую кожу. Горячая, нетерпеливая...

— Богдан... — выдыхаю я между поцелуями.

Он отрывается от моих губ только для того, чтобы проложить дорожку из поцелуев по шее, по ключице, ниже, туда, где начинается вырез платья. Я запрокидываю голову, впиваясь ногтями в его плечи.

Меня ведёт от этой яростной страсти. Я понимаю, что нельзя… Надо остановиться, но ничего не могу поделать. Слишком долго копилось это напряжение в нас обоих, которое требует немедленного выхода.

Даже если потом я пожалею. Сейчас я не могу остановить это.

— Богдан… — шепчу я, пытаясь взять себя в руки. Он поднимает голову, смотрит мне в глаза. В его взгляде я читаю последние искры контроля, которые вот-вот погаснут. — Мы не должны…

— Знаю, — отвечает он хрипло, и накрывает мои губы указательным пальцем. — Мы не должны.

Он закрывает глаза на секунду, будто собирается с силами. Или проклинает себя. А когда открывает — в них уже нет ничего, кроме огня.

— Чёрт с ним, — выдыхает он и снова прижимается к моим губам.

И я снова отвечаю. Потому что не могу по-другому. Потому что действительно. Пусть всё летит в тартарары. Мы уже не сможем с ним остановить это. Потому что эта жажда — сильнее нашей логики.

Его пальцы находят молнию на платье. Короткий звук расстёгиваемой застёжки, и ткань сползает с плеч, открывая его взгляду гораздо больше, чем предполагалось. Он замирает на секунду, смотрит на обнажённую грудь, и в его глазах читается такой голод, такой чистый, неприкрытый жар, что мне становится жарко самой.

Я чувствую каждой клеточкой тела его напряжение, его желание, его безудержную жажду меня.

— Ты невероятная…

Он наклоняется ко мне, и его губы накрывают вершинки. Он вбирает в себя поочерёдно каждую. Аккуратно прикусывает зубами и ласкает. И я тону в этом ощущении тотальной потери контроля.