Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 40 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Из груди вырывается стон, а я сжимаю его плечи сильнее. Всё намного острее, намного приятнее, чем я могла вообразить. Богдан будто бы чувствует каждое моё желание, предугадывает, чего жаждет моё тело.

Его руки на моём теле, везде, куда могут дотянуться. Мои пальцы, лихорадочно расстёгивающие его рубашку, пуговицы поддаются с трудом, но мне плевать. Я хочу чувствовать его кожу, его тепло, его самого. Всего, без остатка.

Салон машины слишком тесный, неудобный, но мне всё равно. Я не замечаю ничего, кроме него. Кроме его губ, его рук, его тела, прижатого ко мне так плотно, что, кажется, мы можем слиться в одно целое.

Его ладонь скользит по моему бедру, поднимается выше, задирая подол. Я чувствую, как пальцы касаются самого сокровенного — сначала через тонкое кружево, а потом проникают под него.

Его пальцы скользят внутрь, и я выгибаюсь дугой, впиваясь ногтями в его плечи. Он двигается медленно, изучающе, сводя меня с ума. Я чувствую, как внутри всё сжимается, пульсирует, требует большего.

— Богдан... пожалуйста...

— Тише, — шепчет он мне в губы. — Я хочу, чтобы ты запомнила это.

Его рука ускоряется, большой палец находит чувствительную точку, и меня накрывает финальным удовольствием. Ярким, жарким, сногсшибательным. Я вскрикиваю. Тело сотрясает дрожь, волны наслаждения накатывают одна за другой, и я чувствую на себе его взгляд. Жадный, заворожённый, будто я самое прекрасное зрелище в его жизни.

Когда спазмы затихают, я обмякаю на нём, уткнувшись лицом в его шею. Вдыхаю его аромат, который кружит мне голову.

Богдан медленно, успокаивающе гладит меня по спине. Я чувствую, как напряжено его тело, как тяжело он дышит, как пульсирует его желание подо мной.

Он ведь тоже хочет разрядки.

И я не знаю, что мне делать. Поэтому не нахожу ничего умнее, чем спросить прямо.

— А ты? — шепчу я, пытаясь приподняться.

— Я в порядке, — выдыхает он напряжённо. — Просто дай мне секунду.

Он закрывает глаза, откидывая голову на подголовник. Я чувствую, как он борется с собой, как сжимает челюсти, стараясь взять под контроль то, что уже давно вышло из-под контроля.

Сам же сказал «чёрт с ним».

Я провожу рукой по его груди, спускаюсь ниже, к ремню. Он перехватывает мою руку.

— Постой…

Я замираю. Смотрю в его лицо. Его глаза всё ещё закрыты, и впервые я могу без всякого смущения разглядывать его. Взлохмаченные мною же тёмные волосы, несколько прядей упало на лоб. Прямой нос, припухшие от поцелуев губы. Упрямый подбородок. И тёмные ресницы, которые тенями лежат на его рельефных скулах.

Идеальный. Красивый. Мой босс.

Тот, кто только что довёл меня до края, переступил черту, которую нельзя было переступать. Но мы уже вместе улетели в эту запретную зону. Упали на самое дно, и пути обратно нет.

Я жду. Что он скажет. Как прореагирует. Скажет, что это ошибка? Пересадит меня обратно на сиденье и отвезёт домой?

— Не могу, — выдыхает наконец-то Богдан. — Не могу остановиться.

Он открывает глаза и смотрит на меня. И через секунду его губы снова находят мои, а его пальцы зарываются в мои волосы, притягивая сильнее.

Я трясущимися руками пытаюсь поправить платье, но оно безнадёжно сбилось, молния на спине расстёгнута, и я чувствую, как прохладный воздух салона касается разгорячённой кожи. Богдан тянется к бардачку — это движение такое обыденное, будто мы делаем это каждый день, — и достаёт оттуда защиту.