Книга Сделка с боссом. Опасная игра, страница 43 – Татьяна Никольская, Ника Лето

Щёки вспыхивают, когда я вспоминаю подробности. Его руки, его губы, его хриплый и отчаянный голос, шепчущий моё имя.

Я протягиваю руку в сторону, ожидая наткнуться на тёплое тело. Но пальцы встречают только пустоту и остывшую простыню.

Резко сажусь на кровати, прижимая одеяло к груди. Сердце замирает. Он же не ушёл, не попрощавшись… Или?.. Неужели всё это было просто...

И тут я слышу звук. Тихий, но отчётливый. Льётся вода. Моё сердце пускается в пляс. Майоров всё-таки здесь. Он в душе.

Я откидываюсь обратно на подушку и позволяю себе глупо, по-детски улыбнуться в потолок. Богдан Майоров в моей крошечной ванной. Под душем, где едва помещаюсь я, а уж он наверняка упирается головой в потолок, а плечами в стены. Эта мысль вызывает странное, тёплое чувство в груди.

Я прислушиваюсь к себе. Тело действительно ноет приятной, сладкой болью. Мышцы ног, поясница, даже руки… Кажется, я вчера вцепилась в него так, будто от этого зависела моя жизнь. На шее, наверное, засосы. Я чувствую лёгкое жжение там, где он особенно старался. И ниже тоже.

Боже. Я реально это сделала. Мы реально это сделали.

Вода перестаёт литься. Слышен шум отодвигаемой занавески, шаги. Моё сердце снова ускоряется. Я замираю, притворяясь спящей, но краем глаза наблюдаю.

Дверь в ванную открывается, и из облачка пара выходит он.

Полотенце на бёдрах. Мокрые волосы взлохмачены, с них стекают капли воды на широкие плечи, на рельефную грудь, на твёрдый пресс с кубиками, которые я вчера трогала, гладила, целовала.

Кожа блестит после душа, и в утреннем свете, пробивающемся сквозь тонкие занавески, он кажется нереальным.

И это мой босс. Мой холодный, неприступный, ледяной босс. Который вчера рычал от страсти, требовал смотреть ему в глаза и признавался, что не может остановиться.

Я чувствую, как краска заливает щёки, шею, грудь. Всё тело вспыхивает, потому что воспоминания накатывают новой волной. Его пальцы внутри меня. Его губы на моей груди. Его: «Хочу тебя ещё».

Он проходит мимо комнаты, даже не глядя в мою сторону, и направляется к кухне. Мой взгляд сам собой скользит по широкой спине, по узкой талии, по тому, как сидит полотенце на бёдрах.

Господи, Алёна, прекрати. Ты же не какая-то изголодавшаяся...

Но прекратить не получается. Потому что он невероятный. И он провёл со мной всю ночь. И, кажется, это только начало.

Я лежу ещё несколько минут, собираясь с духом, а потом встаю, накидываю халатик на голое тело и босиком иду на кухню.

Картина, которая открывается моим глазам, очаровательна до нереальности.

Богдан стоит у плиты. Обнажённый по пояс, в полотенце, лопаткой переворачивает яичницу на маленькой сковородке. Рядом дымится свежезаваренный кофе. На столе уже нарезан сыр, лежит хлеб.

А на подоконнике, подставив морду утреннему солнцу, сидит Маркиз. И урчит. Довольно, сыто, абсолютно счастливо. Рядом с ним — пустая миска из-под влажного корма.

Маркиз переводит на меня наглый, довольный взгляд и щурится. Предатель. Продался за пачку корма.

— Я тут у тебя немного похозяйничал, — голос Богдана вырывает меня из ступора. Он оборачивается, и я встречаюсь с ним взглядом. — Надеюсь, ты не против.

У него на лице расплывается лёгкая, почти неуловимая улыбка. И взгляд такой… тёплый, изучающий, чуть насмешливый. Он смотрит на меня — с растрёпанными волосами, босую, и в его глазах загорается тот самый огонёк, который я видела вчера ночью.