Книга Моё бессонное лето, страница 147 – Яна Ланская

Я абсолютно чётко понимаю, что сейчас ставлю точку в наших отношениях. Окончательную. Он меня за это не простит. И я готова к этой жертве. Правда важнее нас, меня, его. Он заслуживает её знать.

— Что ты сказала?

— Я только что от твоей мамы, — я встречаюсь с его цепким взглядом и пугаюсь. Набираю воздуха и выкладываю, как на духу. — Я узнала кое-что. И я обязана тебе это сказать. Потому что ты заслуживаешь правды. Всей. Чтобы самому решать, что с ней делать. У твоей мамы рак мозга. Она скоро умрёт. Поэтому она тебя выгнала. И Егора. Чтобы вы не видели её болезни.

— Это какая-то очередная больная шутка? — Его тон пропитан брезгливостью ко мне.

— Нет. Клянусь!

Женя пятится от меня, его взгляд становится остекленевшим. Он застывает в нерешительности и начинает долбить в дверь брата.

— Жорж!

— Чо? — Егор выглядывает и снимает наушники. Смотрит на нас подозрительно.

— Ты жил с ней. До самого конца. Ты ничего не заметил? Ничего? Головные боли? Таблетки? Слабость? — Женя хватает Егора за плечи и начинает трясти. Я боюсь пошевелиться и с ужасом смотрю на его боль, рвущуюся наружу.

— Чо? О чём ты?! — Егор болтается в его руках, как жалкая тряпка.

— О маме, блядь! У неё рак!

— У мамы рак? — Егор теряется, в его глазах шок и растерянность, и Женя выпускает его. — Она... Она была не в себе после развода и твоего ухода, все это знают! А десятый и одиннадцатый класс я закончил экстерном. Она постоянно меня в кэмпы отправляла. Сам знаешь. Я видел-то её раз в несколько месяцев. Я не знаю. Какой рак?

Парни смотрят друг на друга и молчат. Даже боюсь представить, о чём они думают, что они чувствуют.

Женя съезжает по стене и медленно достаёт телефон. Между нами несколько метров, но я вижу, как его пальцы дрожат. Он пытается что-то набрать, но у него не получается. Предложить ему помощь? Боюсь.

— Сири, позвони папе, — вызывает Женя голосового помощника и включает громкую связь. Он даже не может держать телефон. Кладёт его на пол и бьётся головой о стену, пока мучительное ожидание сопровождается долгими гудками.

— Да, Жень, привет! — Раздаётся мужской голос на фоне детского смеха.

— Ты знал? — Жёстко спрашивает Женя.

— Ты о чём?

— У мамы рак. Глиобластома. Она умирает.

Их отец молчит. Слышно, как он уходит в другое помещение.

— Что? Какая глиобластома? О чём ты? Лиза... Я не в курсе никакой глиобластомы. Это что, её новый бред?

По голосу отца очевидно — он не знает.

Женя вешает трубку, не прощаясь. Поднимает на меня взгляд. В его глазах страх. Впервые его таким вижу.

— Как она... выглядит? — сдавленно спрашивает, но я чувствую в этом вопросе его беспокойство и тревогу.

— Красивая. Ухоженная. Идеальный блонд, холёная кожа, шикарная улыбка, — говорю это и понимаю, что вряд ли его интересует её причёска. — Но знаешь… Я почувствовала дыхание смерти. Я не знаю. Может, накручиваю себя. Взгляд пустой.

— Что именно она тебе сказала?

Молчу, подбираю слова. Её речи я, наверное, не забуду никогда и смогу пересказать слово в слово.

— Она не оправдывалась. Она не просила простить. Она сказала... что хотела подарить вам ненависть вместо жалости. Она... она решила, что так будет лучше. Что лучше, чтобы вы её ненавидели сильную, чем жалели беспомощную. Она сказала... что не хотела быть обузой. Что лучше быть сильным врагом, чем слабой жертвой в глазах своих детей. Это жесть. Я не оправдываю её. Я ненавижу её за этот выбор. Но... Это была не просто жестокость. Это была её изуродованная болезнью попытка... позаботиться о вас. Уберечь вас от своих страданий. Я так думаю.