Книга Моё бессонное лето, страница 145 – Яна Ланская

— Но Вы должны были дать им право выбрать, — пытаюсь достучаться до неё.

— Нет. Я не могла выбрать для них этот путь. Пять лет быть обузой. Пять лет быть источником их жалости, которая медленно перейдёт в раздражение, а потом — в тихую ненависть. Пять лет, в течение которых они будут привязаны ко мне, к моим больницам, моей химии, моему плохому настроению. Они отложат свои мечты, свои поездки, свою жизнь. А я буду таять у них на глазах, и последнее, что они запомнят — это запах лекарств и моё измождённое лицо на подушке. Они будут оплакивать меня годами, с чувством страшной вины и облегчения, что это кончилось. Я выбрала другой путь. Лучше пусть ненавидят живую, сильную и красивую женщину, чем будут до гроба жалеть беспомощную развалину. Я подарила им врага вместо обузы. Я хотела, чтобы их жалость и любовь ко мне сгорели в огне ненависти за один день. Чтобы они были свободны.

Она говорит это ровным, отрепетированным тоном, словно много раз повторяла эту речь перед зеркалом. В её глазах нет ни капли безумия. Только леденящая душу, шокирующая уверенность в собственной правоте. Она неспроста пересказывает себя, дополняет, пытается убедить, она готовилась. Она вдолбила себе это в голову и оправдывает себя.

— И Вы выбрали... чтобы они вас ненавидели сразу? Я не верю, что Женя с Егором стали бы Вас ненавидеть из-за болезни. Нет, я уверена в этом.

— Я выбрала, чтобы они жили. Ненависть — отличное топливо. Она горит жарко и быстро. Она не съедает тебя изнутри годами, как жалость или вина. Она даёт ясную цель: выжить назло. Стать лучше назло. Доказать назло той суке-матери, что ты чего-то стоишь. Я дала им врага. Себя. Это был мой последний и самый важный подарок. Чистая, ясная, оправданная ненависть — лучший двигатель, чем грязная, сложная, разрушающая вина за смерть любящей матери.

— Но они бы вас любили! Они бы...

— Они бы сломались! Женя не улетел бы в Штаты делать музыку. Он бы сидел тут и ходил со мной на терапию. Мальчики тратили бы свою жизнь на мою смерть! А так... посмотри на них. Они выжили. Они сильные. Они самостоятельные. Они меня ненавидят — и это прекрасно. Это значит, что я свободна. И они свободны. Они не обязаны меня помнить с любовью. Они обязаны меня забыть. И жить дальше.

— Женя не свободен! Вы не имели права решать, сломаются они или нет! Вы сломали его доверие к девушкам, к любви! Женя не может поверить, что его можно любить просто так, он верит в эти дурацкие теории, манипуляции и живёт по ним!

Я снова срываюсь на рыдания. Я её ненавижу! Только эта ненависть никакое не топливо! Это яд, который отравил у меня самое ценное.

— Считаешь, что я ошиблась? — Она смотрит на моё искажённое болью и обидой лицо. — Да. Возможно. Я создала… Как это у вас модно говорить? Абьюзера? Я создала абьюзера, который мучает тебя. Но знаешь что, Таня? Лучше быть монстром, который калечит чужие жизни, чем жалкой, ни на что не способной жертвой, которая калечит жизни своих детей своей беспомощностью. Я свой выбор сделала. А теперь иди. И решай, что ты будешь делать с этой правдой. Скажешь ему — уничтожишь тот двигатель, что заставлял его выживать. Сможешь ли ты дать ему новый? Сомневаюсь. Оставишь его в неведении — будешь жить с этой тайной, глядя, как он страдает. Добро пожаловать в мой мир.