Книга Прости меня. Пять лет спустя, страница 68 – Мария Свами

— Кто там?

— Э-э, Глеб Андреевич… Это я, Лена. Забрала внизу вашу корреспонденцию — решила занести. Но если вы заняты, я… в другой раз, — проговорила секретарша слегка дрожащим голосом.

«Господи боже мой», — мысленно простонал Миллер, но вслух сказал ровным тоном:

— Подождите, Лена, я сейчас.

Мужчина открыл дверь и наткнулся на удивлённую женщину. Она невольно попыталась заглянуть ему за спину, чтобы рассмотреть, чем же он там занимался. Глеб заметил это движение и, покачав головой, забрал стопку писем.

— У вас всё? Или, может, хотите пройти? — Глеб насмешливо отошёл в сторону, как бы пропуская женщину внутрь.

Лена покраснела до корней волос и, буркнув под нос: «Извините», поспешно направилась к своему рабочему месту.

Глеб закрыл дверь, прислонился к ней спиной и на мгновение закрыл глаза. «Отлично, Миллер, теперь весь офис будет шептаться, что ты запираешься и избегаешь людей», — с досадой подумал он. Но тут же встряхнулся, вернулся к столу и взял следующий документ.

«Сосредоточься. Работа. Только работа», — приказал он себе. Взгляд снова уткнулся в строчки контракта, но буквы расплывались перед глазами. Образ Лизы вновь всплыл в памяти — её улыбка, взгляд, голос… Глеб сжал ручку крепче, сделал глубокий вдох и заставил себя вчитаться в текст. Шаг за шагом, строка за строкой. Нужно просто продолжать.

Ближе к обеду Миллер взялся разобрать свои письма и с удивлением заметил, что в век цифровых технологий люди всё ещё пишут обычные письма на бумаге, запечатывают их в конверт и отправляют почтой. Он повертел в руках несколько приглашений на светские мероприятия — глянцевые карточки с тиснением и золотыми буквами, — которые сразу же полетели в мусорное ведро. Открыл несколько счетов, бегло просмотрел, отложил их в сторону для дальнейшей обработки и удивлённо уставился на странное письмо без каких-либо опознавательных знаков.

Коричневатая крафт-бумага конверта резко отличалась от обычной корреспонденции, которая приходила в компанию. Чаще всего это были деловые письма на плотной белой бумаге, с фирменными бланками, штампами и печатями отправителя. Здесь же ничего такого не было: ни марки, ни обратного адреса.

Мужчина ещё раз внимательно осмотрел конверт, поднёс его к настольной лампе, пытаясь разглядеть водяные знаки или какие-то следы, но тщетно. Поверхность бумаги была шероховатой, без намёка на подсказки.

Миллер хотел было выкинуть непонятное послание, подумав, что ничего хорошего от него точно ждать нельзя, — в голове промелькнули неприятные сценарии: шантаж, вымогательство, какая-то давняя ошибка, которая вдруг всплыла наружу. Но любопытство взяло верх. Он аккуратно канцелярским ножом срезал тонкий уголок конверта, стараясь не повредить содержимое.

Внутри не оказалось ничего экстраординарного — только сложенный вдвое альбомный лист. Глеб с каким-то детским нетерпением развернул его и тут же выронил, быстро прочитав четыре слова, написанные синим фломастером: «Саша Суворова — твоя дочь».

Глеб замер, не веря своим глазам. Сердце пропустило удар, а потом забилось часто и неровно. Он поднял бумагу, разгладил её на столе и ещё несколько раз прочёл написанное, будто надеялся, что буквы перестроятся и предложение изменится. Но нет — оно оставалось прежним, безжалостно чётким.