Книга Шах и мат. Любовь Сатарова, страница 115 – Лира Велена

Я повернулась в его руках, и наши взгляды встретились. В лунном свете, льющемся сквозь открытые двери террасы, его глаза буквально искрили голодом — тем самым, который не спутаешь ни с чем. Голодом мужчины, который едва не потерял всё и теперь хочет убедиться, что я настоящая и живая. Но в самой глубине зрачков я заметила и другое — стальную выдержку, титаническое усилие, с которым он сдерживал себя, давая мне пространство.

— Тебе лучше?

— Спасибо, — сказал он тихо, но голос уже не хрипел, а звучал низко.

— За что? — Я притворилась, что не поняла, хотя сердце уже сбивалось с ритма, а между бёдер зарождалась знакомая, сладкая тяжесть.

— За всё. — Его пальцы запутались в моих волосах, слегка потянули, заставляя поднять лицо. — За то, что была рядом. За то, что не ушла, когда я оказался беспомощным. За этот чёртов суп. За каждую минуту.

— Ты никогда не будешь беспомощным, — сказала я, чувствуя, как его дыхание касается моих губ — горячее, с привкусом мяты от лекарств и чего-то неуловимого. — Даже с температурой под сорок ты пытался командовать.

Он улыбнулся — уголками губ, устало, но искренне.

— Привычка.

— Плохая.

— Необходимая. — Переплетя наши пальцы, поднёс мою кисть к губам и поцеловал ладонь — в самую середину, где бьётся пульс, обезумевший от его близости.

Я потянулась к нему и сама поцеловала Акима — осторожно, всё ещё боясь, что он ослаблен.

Но мужчина ответил с напором, с чистой жаждой, так что у меня перехватило дыхание. Его язык проник в мой рот — властно, глубоко, без тени той осторожности, которой я от него ожидала. Он целовал, словно хотел выпить меня без остатка. Сильные руки скользнули по моей спине, прижимая к себе, стирая последние миллиметры расстояния. Я чувствовала жар его кожи — уже не лихорадочный, а живой, зовущий.

Он приподнялся на локтях, и лунный свет вырезал его торс из темноты — резко, контрастно, как в чёрно-белом кино. Капли пота блестели на ключицах, стекали в ложбинку между грудными мышцами, и я, не удержавшись, провела по этой дорожке языком. Солёный. Горячий.

— Хочу тебя, — выдохнула я ему в кожу, как просьбу.

— Я бы многое отдал, чтобы оказаться в тебе, — ответил он, и голос его дрогнул на слове «в тебе». Одним слитным движением он перевернул нас, усадив меня сверху. Мои бёдра оказались прижаты к его животу — я чувствовала каждый мускул, каждый напряжённый сантиметр его пресса под собой. Его ладони легли на мои ягодицы — требовательно, стискивая до красных пятен.

— Но раз я сейчас сверху, значит, я доминирую. А ты ещё слаб для сопротивления, пожалуй, я воспользуюсь моментом, — игриво произнесла я. — А тебе остаётся только подчиняться.

— Хочешь контроль? Он твой.

Сердце ударило в рёбра — сильно, болезненно, сладко.

— Как скажешь, — стягивая трусики, произнесла я.

— Покажи мне. Я хочу видеть, как ты берёшь то, что хочешь.

Медлить я не стала. Я знала, чего хотела, — его, всего, без остатка, здесь и сейчас.

Я упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под моими пальцами оголтело бьётся его сердце — в такт моему. Ногти слегка царапнули кожу, оставляя белые полосы, и он вздрогнул, шумно втянув воздух. Его челюсти сжались, на скулах заходили желваки — он сдерживался. Я видела, как напряглись мышцы его живота, как побелели костяшки пальцев, вцепившихся в простыни. Он отдавал мне контроль, но каждая клеточка крепкого тела кричала о том, чего ему это стоило.