Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 185 – Александра Ермакова

— Нравится меня разглядывать?

— Да, — стыдливо отвожу глаза, но Зепар вынуждает опять посмотреть — резко за подбородок поворачивает к себе:

— Смотри, мне это тоже нравится.

— Откуда столько шрамов? — робко интересуюсь, даже не мечтая, что расскажет.

— От прежней жизни.

— Что означает этот… — касаюсь клейма, обвожу пальцем.

— Принадлежность к определенной… группировке, касте, сословию… Сложно объяснить, — отзывает неопределенно.

— Выжигали?..

Зепар молчит, несмело предполагаю:

— Ты отверженный?

Андрей суровеет, в глазах недобрый блеск:

— Дела давнишние, не хочу об этом…

Быстро, но коротко киваю, опускаю глаза и опять краснею — возбуждение Зепара не ослабло.

— Можешь подержаться, — тихо рокочет голос над ухом, — если хочешь…

Вскидываю голову:

— Вульгарно, грубо… — затыкаюсь. Андрей хватает за руку и понуждает коснуться себя. Управляет ладонью, чуть сдавливая, отпуская:

— Ласкай, — командует незлобиво, но с напором. Сдаюсь. Взгляда не отвожу, изучаю пальцами. Отвращения не испытываю, скорее, наоборот, еще больше возбуждаюсь. Видеть, как учащается дыхание Зепара, чувствовать, как напрягается, твердеет, увеличивается его возбуждение, весьма занимательно и интригующе. Андрей останавливает, схватив за запястье. Прокручивает меня словно в танце, опаляя дыханием шею. Томно прижимается к спине и прикусывает мочку уха:

— Давай-ка, душ примем, — шелестит бархатно. Непроизвольно выгибаюсь, за что поощряюсь легких шлепком: — Уж поверь, так я тебя тоже возьму… Опять молить будешь, чтобы кончал быстрее и стонать, что моя…

Не знаю, есть ли у стыда предел, но мой еще не достигнут. Опять лицо горит, глаза поднять не могу. Андрей подталкивает к душу. Вспоминаю об окровавленных костяшках Зепара:

— Андрюш, — оборачиваюсь с тревогой, — может сначала тебе руки обработать?

— После душа. А сейчас пусть смоется, что подсохло, — бросает шепотом сводящим с ума и подмигивает: — Решила в медсестру поиграть?

— Что за чушь?!. - морщусь. — Просто щипать в воде будет… — осекаюсь. Зепар ступает следом и закрывает дверцу кабинки:

— Вот и сделай так, — нежно притягивает, — чтобы не чувствовал боли.

Вот, что значит, мастер убеждать. Уговорил! Льну с жаром. Страстно целую, но Андрей — змий искуситель, не позволяет действовать более откровенно и пылко. Только ощущаю: дрожит сильнее и впивается с большим требованием, — готовлюсь приступить к ублажению его плоти, как Зепар обрывает мои ласки и сам приступает к мучению, только уже меня. Неспешно поглаживает, натирает мылом, смывает пену, дегустирует губы языком, и я вновь в ядовитом угаре подчиняюсь всем указаниям господина…

Наутро хожу словно в коматозе — только проснувшись, хочу умереть от стыда. Тело уже болезненно не томится — заполучив желаемое, умолкает. Подлое сердечко предательски очень тихо постукивает, видимо так, чтобы не заглушить протрезвевший глас разума. Зато разум, пользуясь свободой слова — никто не затыкает, — наслаждается полученным всевластием: громко и нудно гудит, обвиняя чуть ли ни во всех смертных грехах.

Еле отбиваюсь, оправдываюсь перед собой, но правда остается правдой: я — сука, изменяющая мужу; плюющая, что господин моего тела, сердца и души, возможно, маньяк, желающий заполучить всего лишь артефакты из тайника родителей и в довесок — мой бизнес. Миленькая перспективка… Сама подставляю шею под эшафот, не забывая перед смертью отдать ключик от сейфа, где хранится все необходимое. Смешного маловато.