Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 188 – Александра Ермакова

— Нет! О тебе знал всегда. Хм… — невесело ухмыляется Зепар. — Нехорошо получилось. Александр для нас как отец. Сын и дочь, а спят…

Опускаю голову, краснею:

— Ты прав, — шепчу с грустью. — Никитин переживал, когда узнал. Досадовал, что нас познакомил, — изучаю некоторое время карандаш. — Если он к нам так хорошо относится, но не рад нашим отношениям, может, — робко поднимаю глаза, невольно сглатываю: — больше… не будем? — Сердце будто останавливается, грудь сдавливают хомута, очередной неровный вздох застревает. — Саша всегда пытался меня уберечь от неприятностей…

— Ты этого хочешь? — Зепар смотрит в упор. Голос без капли эмоции.

— Я чувствую, что это к добру не приведет, — решаюсь признаться, рьяно киваю в такт словам. — К тому же есть много причин для расставания…

— Какие? — прищуривается Андрей. Ох, блин, сглупила! Не все же «против» озвучивать. По коже точно рассыпаются колючки.

— Александру не нравится… — ищу самые поверхностные оправдания.

— А тебе? — ожесточаясь, обрывает Зепар.

— Мне?.. — глупо хлопаю ресницами, не знаю, как честнее ответить.

— Иди ко мне, — не груб, но требователен Андрей. Испуганно вжимаюсь в спинку кресла. — Или подойду я, — звучит недобрым приговором. Веский аргумент. Неуверенно встаю, точно зачарованная, иду. Заминаюсь в паре шагов от Зепара. Жгучий взгляд бархатных зеленых глаз изучает с нескрываемым плотоядным блеском. Волна жара предательски прокатывается по телу. Невольно одергиваю подол черной узкой юбки, перекрещиваю ноги, руки… — Ну же, — бросает тихо. — Чего скромничаешь? Вчера была, куда смелее и откровенней в своих желаниях, — жестом подзывает ближе, похлопывает себя по коленкам. — Садись и четко скажи свои причины, и я скажу, что думаю сам.

— Для этого обязательно на тебе сидеть? — испуганно недоумеваю.

— Да, — невозмутим Зепар, — чтобы убедиться: даже настолько близко от меня ты остаешься с трезвой головой. Что близость со мной тебе безразлична. Ты холодная в суждениях и решениях.

— Ты не понимаешь, — шепчу в пол. — Желания тут не причем.

— Тогда зачем лжешь, начиная с них? — рывком притягивает и, крепко сжимая в объятиях, насильно усаживает на колени.

— Прошу, не надо, — бормочу, теряя силы к сопротивлению. Зепар придерживая за затылок, смотрит глаза в глаза.

— Говори! — безжалостно чеканит у губы.

— Вторая причина, — еле подбираю слова. — Твоя неверность, — с трудом вычленяю из каши в мыслях уже обдуманный аргумент. — Я не смогу так жить. В моей моногамной жизни нет места твоей полигамии. Я не требую сидеть рядом, не общаться с другими, но секс на стороне… — умолкаю на миг, — не потреплю…

— Дальше! — распоряжается сухо.

— Слишком много тайн…

— Они есть у всех! — сурово констатирует Зепар. — К тому же рассказать все нереально, а при расставании окажется, что ты знаешь обо мне столько, что единственным выходом это исправить будет твое убийство.

— Вот и еще одна причина, — едва лепечу от страха и сладкого томления, расползающегося по телу. — И что-то мне подсказывает, ты… даже не неприятность, ты — моя смерть.

— Еще, — не унимается Андрей.

— Ты меня ненавидишь… — шепчу утихающим голосом, уже гипнотизируя чувственный рот Зепара. Почему же так хочется поцелуя? Мучительная ломка начинается. Трепещу, словно растворяюсь в чувствах: обостренных, напряженных, неодолимых, вязких.