Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 183 – Александра Ермакова

Андрей так резко оказывается рядом, что слова застревают в горле:

— А кем? — ставит вопросом в тупик.

— Ведьмаками, Андрюшечка… — бросаю с укором. — Ой, только не говори, что не знал?! Не лги!

— Даже не подумаю. Знал! — огорошивает просто. — Но пытался тебя не травмировать еще больше. А вот откуда узнала ты…

— Память, милый… Она, правда, возвращается, — добавлю уже с грустью. Мысленно взываю к истине: «Так кто ты, Зепар Андрей Влацлович? Зло? Добро?»

— Тебе пора в свою постельку, погрустить о муже, — отрезает Андрей и неспешно идет к стене. — Мне надо еще потренироваться… — начинает стучать по поверхности: ускоряясь, усиливая удар. Едва остывшее тело, вновь горячеет. Мускулы рук, спины перетекают под кожей, приковывая взгляд. Я не ослышалась? Погрустить о муже? Вскипаю против воли.

— Бесчувственный кретин! — подскакиваю к Зепару. Он оборачивается так стремительно, что первый мой удар приходится ему не в спину, а уже в грудь. — Скотина! — выплевываю злость, колочу кулаками. — Сволочь! Наглец! — едва не задыхаюсь гневом, но ярость быстро проходит — Андрей безэмоционален. Даже не пытается увернуться — стоит будто каменная гора. — Ненавижу тебя!.. — затихает собственный голос. — Ненавижу… — летит всхлипом. — Зачем ты так со мной? — уже взываю к правде и молю: — Что я сделала тебе?..

Андрей переводит взгляд на мои губы, опять на глаза… на губы. От недвусмысленности жар растекается в каждую клеточку тела. Сердце бьется в диком, прерывистом ритме.

— Я потный, липкий, вонючий, окровавленный и злой… — мрачно предостерегает Зепар и медленно склоняется, околдовывая интимно-проникновенной хрипотцой. Чуть закидываю голову в томительном ожидании — лицо опаляет жаркое, рваное дыхание.

— Мой любимый набор, — шепчу в тон уже под властью чар. Что творю, не понимаю, но шанса опередить себя не даю. «Крышу срывает» — остервенело впиваюсь, точно присоска. Андрей с бархатным стоном, рывком усаживает на себя. Льну к разгоряченному телу. Оторваться не позволяю — обвиваю ногами, руками. Не зная, как выразить словами все сомнения в душе, подчиняюсь стуку сердца и рвусь доказать чувства телом… Выплескиваю похоть, бушующую девятым валом. Глотаю с диким запалом новую порцию яда изо рта Андрея. Да мне плевать, «сижу» на нем давно и сейчас у меня ломка — хочу дозу. Хоть капельку… И было бы за счастье, если бы смертельную… Стоны срываются под напором нетерпеливых, требовательных поцелуев… Спиной ощущаю прохладную твердь — уже прижата к стене.

— Проси меня… — сурово чеканит, не позволяя вновь вонзиться в губы. Прижимает к стене и с жестокостью в охрипшем голосе, цинизмом во взгляде, подкрепляет слова беспощадными ласками. — Моли! — почти ревет зверем.

— Возьми меня, — уверенно шепчу, дрожа от возбуждения. Больше не сопротивляюсь глупому животному инстинкту. Первобытному, низкому… Слаба, и который раз убеждаться в этом с болью смысла нет. Принять как должное, подчиниться воли господина — пусть любит, как пожелает. Безумный блеск во мгле глаз Зепара меняется на победный. Судорожно хватаю за волосы Андрея, сжимаю в кулаках, прогибаюсь, стону: — Хочу тебя, а не Вадима… — будь проклята такое существование, но не принадлежать Зепару не могу. Простой фразой укрепляю его власть надо мной: — Тебя… — твержу, точно заклинание, но губительный поцелуй не дает договорить — обрушивается на саднящие, припухшие губы с яростью цунами. Долгий, затяжной, мучительно-похотливый. Андрей будто высасывает остатки жизни, упивается крахом, порабощает на века, и я… согласна. Отдаюсь… Кто знает, когда он… век мой… закончится. Что если завтра?..