Книга Наличники, страница 41 – Юлия Шляпникова

— Ты каждый Новый год тут отмечаешь?

— Да, раньше забирал бабушку и отвозил к родственникам. В этом году странно быть там без нее.

— Вы были очень дружны?

— Она меня воспитала, не дедушка. Я так ее боялся и уважал, что называл только по имени-отчеству, сколько себя помню.

— Кем она работала? – Аня заинтересованно слушала. Было заметно, как ей любопытно, но она сдерживается, чтобы не начать расспрашивать еще больше.

— Воспитательницей в детском саду. Строгая была женщина, но справедливая, – в горле запершило, и он сменил тему. – А ты где встречала Новый год? С друзьями?

Аня покачала головой.

— У меня тут нет друзей. С родными. Братья приехали с семьями, было очень шумно.

И она поморщилась, видимо, вспомнив что-то не совсем приятное. Ну просто открытая книга!

Дорога шла вдоль забора, окружавшего парк. По нему были рассыпаны горящие огоньками снежинки. А по противоположной стороне улицы теснились двухэтажные особнячки и доходные дома, сейчас превратившиеся в жилые бараки и офисные помещения. Часть расселили за ветхостью и опасностью для жителей, и теперь они стояли закрытые, с заколоченными окнами, чтобы не подожгли всякие хулиганы. С лип напротив домов сыпался снег, сдуваемый северным пронзительным ветром.

Аня остановилась и достала телефон.

— Классный кадр получится, жалко, что не догадалась фотоаппарат взять, – посетовала она.

— Все ради соцсетей? – подколол Руслан.

— Не совсем. Фотоблог требует свежего контента, а то все подписчики разбегутся.

— Давно ведешь?

— Как домой вернулась. Надо же чем-то себя занимать.

— Тогда, наверно, уже весь город успела показать? Тут не особо много красивых мест.

— Ты ошибаешься! – с жаром возразила она и, снова остановившись посреди дороги, принялась указывать на дома. – Эта улица, например, застроена в конце девятнадцатого – начале двадцатого века, тут каждый дом как история. Вот этот, например. Как думаешь, кто тут жил?

— Это просто. Нас сюда водили на экскурсию в школе. Музей Бориса Пастернака.

— Я, конечно, не краевед, чтобы понимать их настоящую ценность, но чисто эстетически обожаю.

Солнце уже давно село, но морозное небо еще было светлым. Загорались звезды, падала температура, и даже дышать становилось тяжелее.

— Просто мне не так интересны близкие к нам века, – пожал плечами Руслан. – Им не хватает загадочности.

— Мне не понять, – согласилась Аня. Они как раз проходили мимо школы, поэтому она спросила: – А где ты учился?

— Напротив, – он указал на татарскую гимназию. – Она не такая красивая, как твоя школа, но зато учили тут хорошо.

— А ты бывал в моей школе? – удивилась Аня, потом, видимо, вспомнила, кто забирал ее после вечера встречи выпускников, и, смутившись, покраснела.

— Не только тогда. У вас ведь и олимпиады проходили.

Ее смущение показалось настоящим, так что Руслан мысленно поставил ей плюсик. Значит, просто перебрала тогда, чему и сама теперь не рада.

Аня снова достала телефон, чтобы сделать кадр, и тут Руслан вспомнил, что говорил ему бабушка в сегодняшнем сне.

«Не повторяй наших ошибок».

И почему это вспомнилось только рядом с Аней?

— Что может быть интересного в девятнадцатом веке? – осматриваясь по сторонам, задал он риторический вопрос. Особняки, торговые лавки, доходные дома – весь город словно застрял в тех временах. – Все однообразно, как под копирку. Начало двадцатого века еще куда ни шло. Правда, не здесь.