Книга Шёпот берёз, страница 72 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— Вот опять! – прорыдал Пашка, обличающе ткнув в сторону старшей сестры пальцем. – Можно я в город уеду? Дома поживу, пока мать не выпишут. У нас и картошка есть, почти ведро.

— Ты ж мой хороший, – сгребла племянника в охапку и прижала к себе тётка. При этом излучала такое тепло и сочувствие, что слёзы у мальчика мгновенно высохли. – Васька, поставь чайник и достань к оладушкам мёд. И смотри мне, не давай брата в обиду! Раз Илюха вовсю болтает, любой в деревне этим же попрекнёт.

— Что моя мама сумасшедшая? – тяжело вздохнул Пашка.

— Не угадал, тут другая история. Старая. Так и быть, расскажу, как только покушаешь.

— Мам, а давай я этому Кощею ещё сметаны принесу к оладьям? А то ходит и костями гремит, – одновременно и сочувственно, и насмешливо сказала сестрица.

— Конечно неси, да побольше, – одобрила тётя Галя.

— Почему она Васька? – тихонько спросил мальчик, усаживаясь за стол поближе к пышным оладьям. – М-м-м, как вкусно…

— Потому что Василиса, – засмеялась тётка. – Тебе мать, что ль, про нас вообще не рассказывала?

— Мама со мной не разговаривает, только командует, – горько признался Пашка и уронил на стол руку, потянувшуюся было за следующим оладушком. – Не любит.

— Господи, да если бы не любила, от сплетен и пересудов деревенских в город бы не увезла! Ладно, слушай. Просто мать твоя всю жизнь опасается, что растит подменыша…

— Ребёнка нечистой силы, – авторитетно вмешалась опять появившаяся в кухне сестра со сказочным именем Василиса.

Она поставила перед братом мисочку со сметаной, но окончательно растерявшийся Пашка на оладьи больше не глядел. Только на тётку, которая тяжело опустилась на табуретку и начала обещанный рассказ:

— Родился ты, Пашенька, сильно хворым. Кожа серая, глазоньки запали, дыхание еле слышное, ещё и родничок на темечке внутрь втянулся. В общем, не жилец на белом свете, лежал и потихоньку помирал, а у нас в деревне нет даже фельдшерского пункта. Или в соседнее село с любыми болячками катаемся, или бабка Татьяна травами лечит как умеет. Она же и роды у твоей матери принимала, а когда тебя увидела, сразу сказала, что сама помочь не сможет. Легче продать, так мы и сделали.

После такого признания от уже полюбившейся тётушки Пашка испытал отчаяние человека, хрупкий мир которого в очередной раз рухнул.

— Значит, мать меня уже не первый раз продавала? И вы тоже? Совсем никому не нужный? – опустив голову, прошептал он, и тётя Галя огорчённо всплеснула руками.

— Вот я глупая, сразу толком не объяснила! Ты погоди, сынок, разные ужасы выдумывать, продажа ребёнка проходит понарошку. Это такой старинный магический обряд. Предки наши так поступали – если младенчика нельзя было вылечить, старались как бы обмануть болезнь!

— Понарошку? – с невероятным облегчением переспросил Пашка.

— Ну да, а продавать надо так: мать передаёт ребёнка через окно на улицу, где малыша забирает либо сосед, либо знакомый. Но самое верное средство – сговориться со случайным прохожим, который шёл мимо! Посторонний человек должен «купить» дитё, отдать за него хоть копеечку или сколько не жалко. Затем немного поносить малыша на руках и снова вернуть матери. Считается, «проданный» уже не прежний ребёнок, а новый, с другой судьбой. Суеверие, конечно, но бабка Татьяна поклялась, что даже безнадёжные детишки после того обряда благополучно выздоравливают.