Книга Шёпот берёз, страница 147 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

— У вас ещё ладно, а если у нас? – поддержала его Бажана. – Я своих детей виле не отдам! И близко не пущу!

— Гоните вы её прочь, пока беды не наделала! – добавил худой мужик по имени Сухота и погрозил Гостейке костлявым кулаком. – А то смотри, Доброга, мы её сами погоним!

— Молчи, дурной! – крикнула ему Любава и шагнула вперёд. Её муж, за свои охотничьи успехи носивший прозвище Медвежья Смерть, шагнул вместе с ней, хотя на его честном лице отражались сомнения. – Из своего дома кого хочешь гони, а из моего я тебе никого гнать не позволю! Она мне дочь, и я, пока жива, её в обиду не дам!

— Так вы, Доброга, её в семью принимаете? – спросил Звяга.

— В семью её Былята принял, а своих не выдаём. Даже если кто и недоволен. – Доброга кивнул. Может быть, он и поступил опрометчиво, слишком легко поддавшись прелести девичьих глаз и уговорам Любавы, но поменять своё решение считал невозможным. – Теперь думаем замуж отдать.

— И кто же такой смелый, что хочет её взять?

— Да я и есть, ты что, забыл? – Витим прошёл вперёд и взял Гостейку за руку. Она улыбнулась ему, так же ласково и безмятежно, как будто всё, что здесь говорилось, к ней не имело отношения. – Я её в жёны беру.

— Ты с ума сошёл, Горяй, что за сына вилу сватаешь! – Бажана всплеснула руками. – А ты родичей спросил? Не желаю я, чтобы у меня в родичах лесная нежить жила!

— Да когда сватать уговаривались, она не вилой ещё была… – пробормотал отец Витима, не зная, как тут поступить.

Брать в дом вилу было слишком страшно, но с трудом верилось, что этакая красота может кому-то причинить вред.

— Не была, а потом стала? Это как же так? – хмыкнул Гудила и заранее отступил на шажок от своей грозной супруги. – Не сомневайся, парень, такое счастье один раз в жизни в руки идёт, и то не всякому. Полюбила бы меня вила, я бы уж… А то женился на простой девке, а теперь живу с упырицей ненасытной…

Не договорив, он бегом побежал прятаться за спины соседей, потому как такого поношения Гудилиха уж никак не могла стерпеть.

Народ опять слегка засмеялся. Переждав смех, Витим ответил:

— А я и не думаю отказываться. Она – судьба моя, а от судьбы не бегают. А что она нежить – неправда. Она – человек, в ней дух живой, человеческий. Кто смелый – подойди потрогай! – Он приподнял руку Гостейки. – Она тёплая, и кровь в ней живая.

— Правда, правда! – пробормотала Луня, и другие девушки из Лютичей закивали.

— Дух – ещё не душа, – сказала наконец старуха Дивея. Всё это время она молчала, сложив сильные толстые руки под могучей грудью, выкормившей девять человек детей, и только переводила строгий взгляд с одного на другого. Но теперь, когда она заговорила, все замолчали и обернулись к ней. – Дух и в звере лесном есть, а душа только человеку дана. Без неё среди людей жить нельзя, кто ты ни будь. Но уж если она есть, то и в лес человеческую душу не прогонишь, хоть она и не в человеческом теле поселилась.

— А как же узнать? – Звяга развёл руками. – Научи, матушка, если знаешь.

— В ней есть душа! – воскликнул Витим, твёрдо в это веря, но не зная, как убедить. – Она любит меня, а без души разве любить можно? И я её люблю.

— Да ты замороченный, тебя ещё очищать надо! – Бажана махнула на него рукой. – Куда только мать смотрела! Вот я бы…

— А пойдёмте-ка на Дедово поле! – решила Дивея. – Душу телесными очами не увидишь. Увидят её те, кто свои земные очи навек закрыл, зато на жизнь нашу земную теперь с изнанки смотрят и многое, чего нам не видно, видят.