Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
Но человеком ли она стала? Ведь человек – это не только дух, но ещё и душа. А душу не украдёшь. И нынешняя Гостейка – совсем не то, что несчастная Метелица. Она – другая. Витим вспоминал её тёплый смех, любовное сияние её глаз и не верил, что всё это – морок, пустота. Живой огонь в глаза бросает только душа. И где же Гостейка её взяла? * * * Выйдя из рощи, Витим обнаружил, что пир уже окончен, – все гуляющие собрались в кучу. И тут же его одолело предчувствие: что-то неладно. Отдельно стояли несколько человек, и среди них он, несмотря на густеющие сумерки, различил стройную фигуру Гостейки. Рядом с ней застыла Любава, которую под локоть поддерживал её рослый, плечистый муж, возле него жалась и вертела озабоченно головой Луня. Спереди всех их прикрывал дед Доброга. Впереди всей толпы стоял Звяга, отец Метелицы, и на лице его была написана злая решимость. Витим ускорил шаг, почти побежал. Пока он ходил к озеру, здесь началось что-то нехорошее. Теперь он точно знал, куда подевалась пропавшая Метелица, но говорить об этом сейчас было бы совсем некстати. — Ты сам-то посмотри, откуда такое богатство! – говорил между тем Звяга, протягивая к Доброге руку. В его загрубелой широкой ладони лежали несколько крупных округлых жемчужин, и даже в полутьме от них исходило нежное, мягкое сияние. – Да такие у самой княгини в Гневославле, небось, все наперечёт! А тут у девки простой! Какие тут лешии, ну их к лешему! Откуда им взять столько жемчуга, да такого крупного! — Да все же видели, все видели откуда! – вставила Бажана, из нерёвинских женщин. – Все видели – из её косы вода течёт и течёт, её уж поливать когда перестали, а она всё течёт и течёт! А как наземь упадёт, так жемчугом обернётся! Моя девчонка подобрала такие же вон зёрнышки, на поле подобрала, где её утром водили! Понятно, откуда такое! Да вы вон гляньте: и сейчас ещё капает! Все поглядели на Гостейку. Теперь она была одета в новую вышитую рубаху и понёву, убрана ожерельями и лентами, как полагается приличной девушке на празднике, её волосы были расчёсаны и заплетены руками Любавы в опрятную косу с красивым косником из бусинок. Но самый конец косы был влажным, время от времени с него срывались прозрачные капельки воды. За время, что она стояла здесь, на земле возле её ног уже скопилось семь-восемь белых жемчужин… — А как она поёт! А как пляшет! – заговорили в толпе с разных сторон. – То-то ливень пошёл, когда она у озера бегала! — Не голос поёт, а ветер гудит! Разве человеку такое суметь! — Не человек она! — Да и где простой девке такой красивой уродиться, й-и-их! – с насмешливой и страстной тоской вздохнул старик Гудила, и Гудилиха привычно дала ему по шее. Кое-кто ухмыльнулся, но большинство лиц осталось сурово. — А что вы растревожились, люди добрые? – внешне невозмутимо спросил Доброга. – Ну, может, она и вила. Не упырь же! Ну, жемчуг с волос каплет – не жабы ведь ядовитые! Кому какая беда? Дождь умеет заклинать – в засушливый год ведь ты сам, Звяга, за такое умение полжизни отдашь, чтобы только детей голодом не поморить. — Польза от неё может быть, а вот не было бы вреда! – Звяга огляделся, и толпа у него за спиной тревожно зашумела. – Вила – нежить, и что у неё на уме, один леший знает! Дождь она заклинает, а вот как пойдут у вас дети и девки чахнуть, молодые парни с ума сходить – вот тогда запоёте! |