Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
Она обернулась к Витиму, а он смотрел мимо неё на девушку. — Я за новой не ходила, это та же всё… – прошептала та, тоже глядя на парня. А он молчал, не зная, что сказать. Такой красоты он не то что не видел, а даже вообразить не мог. В полутьме жилья она сияла внутренним светом, и даже рассеянные лучи из маленьких окошек казались рядом с ней тусклыми. Высокий стройный стан, белое лицо, синие глаза… Яркий румянец щёк и губ… Витим подошёл ближе, как во сне, и взял её за руку. Рука была живой, тёплой, мягкой, как у всякой девушки, – даже слишком мягкой, будто не знакомой ни с серпом, ни с косой, ни даже с веретеном. Совсем не напоминала гладкий и прохладный лист кувшинки. И теперь он мог отчётливо разглядеть каждую черту её лица. Это лицо казалось ему новым, незнакомым, и только какое– то глубинное чувство говорило ему: они уже встречались. Он не знал, кто перед ним. Вила, дочь ночных туманов, не могла быть такой. — Вот я пришла к тебе, – прошептала она так тихо, чтобы услышал он один. – Люблю тебя, желанный мой, ради тебя на всё готова. Бросила я мой дом, моих сестёр, всё бросила, теперь только ты мой род и только с тобой мой дом. И лента невестина у меня теперь есть, и… дух живой у меня есть. И в сердце моём только ты. Витим молчал. Она говорила то же самое, что он слышал от вилы, но перед ним была живая девушка. — Теперь возьмёшь меня в жёны? — Возьму. Витим не знал, кто она, да и не хотел знать. Перед ним стояла сама любовь, и теперь он понял: её-то он и ждал всё это время. * * * Прошёл ещё день. Любава хозяйничала вместе со своей новой дочкой и подмечала все новые странности. Шить или ткать Гостейка совершенно не умела, иголку сразу роняла, будто не привыкла держать в пальцах такую маленькую вещь, печной ухват вызывал у неё смех и недоумение. Зато горшки и кринки становились безупречно чистыми, стоило ей только к ним прикоснуться. Трава, цветы и берёзовые ветки, наломанные в начале Русальей недели, у всех уже повяли и доживали последний день, а в доме Быляты они оставались совершенно свежими, как будто их только что принесли. На третий день Гостейка расчёсывала волосы и заплетала косу уже сама; но гребень после неё оказался влажным, а под лавкой, где она сидела, Неугомон нашёл два блестящих «зёрнышка» и принёс матери. Это были крупные белые жемчужины, которым, конечно, неоткуда было взяться в простой избе. Но женщина молчала, стараясь даже не думать, что всё это значит. Судьба пожалела её, соткала для неё дочку из весенних цветов, и Любава полюбила её так, как если бы и впрямь родила и растила семнадцать лет. На другой день Витим опять приходил, не в силах хотя бы день прожить вдали от такой красоты, и тайком наставлял её, сидя под берёзой: — Когда Купала будет, все парни и девки опять в рощу пойдут, где берёзы завитые. Там заведут хоровод и будут по двое к венку подходить и через него целоваться. Так ты смотри, будут тебя другие звать, ты не ходи, пропускай других вперёд и жди меня. Я тебе через венок кольцо дам. А ты мне платок – и значит, мы с тобой обручимся. Поняла? — Поняла! – Гостейка кивала. – Я ни с кем другим и не хочу, я к тебе одному пришла. Витим был задумчив, но помалкивал, и только, встречаясь ним взглядом, Любава видела в его глазах понимание. А если что-то было и не так, совсем не так… кому какое дело? |