Онлайн книга «Шёпот берёз»
|
— Хочу… матушка… – ответила девушка, робко оглядывая высокий, тёмный от времени тын и конский череп над воротами. — Ну, иди, не бойся. – Любава взяла её за руку. – У нас народ не злой, не прогонят. Ей самой меньше всего хотелось, чтобы кто-то из стариков не одобрил её находку. Именно такую дочку она всегда жаждала иметь – именно такой была бы та, погостившая в земном мире так недолго. Такой же высокой, стройной, белой и румяной, с такими же яркими, полными жизненного огня глазами, с такими же чёрными бровями и ресницами, из-под которых взгляд сверкает, как молния. Немудрено, что Витим, перебравший всех окрестных девушек и никого не полюбивший, выбрал её. Когда работники Лютичей пришли с полей, у них только и было разговоров, что про находку. Старики все перебывали у Быляты, все поговорили с девушкой, но всем она сказала то же самое. — Ну, бери её, раз нашла! – решил наконец старейшина Лютичей, дед Доброга. – Одну дочку у тебя доля забрала, другую дала. Как назовёшь-то? — Найдёнкой назови! – посоветовал другой старик, по имени Дрозд. — Земляничкой лучше! – ухмыльнулся Былята. – Под кустом в траве нашла. — Я её Гостейкой назову, – вздохнула Любава. – Как первая моя девочка недолго у меня погостила, так и эта: сегодня пришла, завтра уйдёт. Семнадцать лет мне её не растить, не баловать – придут из Нерёвичей, заберут мою красавицу, и приданое приготовить не успеем. Вместе с двумя старшими женщинами Любава отвела новую дочку к ручью, обрызгала водой и дала ей имя. Теперь её звали Гостейкой, и девушка улыбалась всем встречным, очень довольная, что у неё появился ещё один, самый главный знак принадлежности к человеческому роду. И никто не знал, почему для неё это так важно. Но зато все заметили, что, получив имя, нежданная гостья сделалась ещё краше, и теперь даже старики, глядя на неё, удивлённо качали головами и твердили, что не видели никогда такой красоты. Ну, может быть, когда сами были очень молоды… но тогда ведь и всё было гораздо лучше, чем сейчас! — До Купалы ты у меня поживёшь, доченька, – говорила Любава, усадив Гостейку на лавку под маленьким окошком и вооружившись гребнем. – Как же ты косу-то в лесу истрепала – и не раздерёшь теперь… Терпи, вон как всё перепутано! — А когда будет Купала? — Как это – когда? Через четыре недели, как положено. Уж мимо неё не пройдёшь, не бойся. — А четыре недели – это сколько? — Ох, божечки, где ж тебя растили! – Любава взмахнула руками, в одной из которых был зажат костяной гребень с конскими головками на концах спинки. Потом вспомнила, что лучше не допытываться. – Четыре раза по семь дней. Двадцать восемь. — Как долго! – простонала Гостейка и даже хотела обернуться, но Любава придержала её голову, потому что пыталась расчесать самые спутанные пряди. – Неужели я его до тех пор не увижу? — Увидишь, родная, увидишь! – утешила её Любава, выпутывая из волос обрывки стебля какой-то водяной травы. – Ой, где же ты бродила ночью, чего только у тебя тут не запуталось! Того гляди, лягушка выскочит… Так вот, ты слушай, как у людей делается, я тебе всё расскажу! — Как у людей? – Гостейка оживилась и даже пошевелилась от нетерпения на лавке. – Расскажи, матушка! — Сейчас всё расскажу, слушай только! – Любава не удивилась, уже привыкнув думать, что её новая дочка росла у лешего в бору. – До Купалы ты у нас должна жить, потому как мы с Былятой теперь твои родители. На Купалу будут парни с девушками гулять, там твой суженый с тобой обручится, и ты всё равно должна потом с девушками домой вернуться. Но только как обручишься, ты свой венок с головы в реку сбрось. Ну, девки тебя ещё научат. И вот вернётесь вы домой, а я с другими бабами, у кого дочери невесты, у ворот буду стоять, вас встречать. И как мы вас увидим, так запоём песню: где ты, дескать, дочка, всю ночь гуляла, где твой веночек лазоревый? А вы нам отвечаете: унесли, дескать, цветочки лазоревы да быстрые реки, унесли с ними и мою волюшку да красотушку. И тогда, значит, на другой день придут их старики и отец жениха, а он сам не идёт, ему нельзя… |